Он руководил всеми социологическими исследованиями, был посредником между Советом и правительством триллов, но одновременно – эту тайну знали только члены Совета и я – возглавлял нашу секретную разведывательную службу. Это был мужчина мощного телосложения (в студенческие годы он неоднократно выигрывал соревнования по борьбе), физиологически все еще молодой (ему только-только исполнилось восемьдесят семь), чрезвычайно гордившийся своей темной бородой и жестким ежиком на голове, что у нас встречалось крайне редко – наши волосы, как правило, тонкие и ломкие. До того дня я общался с ним мало, но относился к нему с глубокой симпатией. Он не стал ходить вокруг да около:
– Хорк, вы никогда не сталкивались в своей работе с чем-либо, хотя бы отдаленно напоминающим саботаж?
– Нет. – Я даже слегка удивился. – Разумеется, недовольных хватает, особенно среди триллов, однако иначе быть не могло, и мы это предвидели. Но что касается злого умысла, этого нет. И уж тем более случаев саботажа – иначе я бы непременно поставил Совет в известность!
– Ну да – если бы у вас имелись на руках доказательства. Но сделали бы вы это на основании одних лишь подозрений? Впрочем, это не важно, раз уж вы ничего не заметили. Вероятно, их движение еще не решилось приступить к активным действиям…
– Какое еще движение?
– Фаталистов. Это шайка придурков, которые утверждают, что если Солнце взорвется, значит такова судьба, фатум, рок, и Земля должна погибнуть. Похоже, они полагают, что, спасая свои тела, мы губим души и что огонь Солнца должен нас очистить. В основе их веры лежат вздорные пророчества, сохранившиеся в священных книгах киристинян, религиозной секты, которая, если верить некоторым историкам, восходит, быть может, к эпохе первой, еще доледниковой цивилизации.
– Я думал, что киристиняне были людьми разумными, хотя и не разделял их убеждений, – мне они тоже знакомы… Да что там говорить, моя бабушка была одной из них!
– Эти совсем не такие. Если мои данные верны, это новая, но уже влиятельная среди триллов секта. Как назло, один из их проповедников анонсировал конец света ровно за два месяца до того дня, когда Совет намеревался во всеуслышание объявить о нестабильном состоянии Солнца.
– И за счет кого эта секта пополняется?
– Пока что исключительно за счет триллов. Но, боюсь, вскоре в нее станут вступать и некоторые текны из тех, что стоят на низших ступенях служебной лестницы, или тех, кому легко задурить голову… Возможно, среди них уже есть и высокопоставленные особы – к примеру, из руководства полиции триллов.
Я смачно выругался. При условии, что все пойдет хорошо, мы еле-еле успеем закончить. Но если начнутся волнения…
– Что мы можем сделать?
– Пока ничего. Я надеялся, что вы представите мне какие-нибудь подозрительные факты, которые позволят мне действовать. Но в данной ситуации, даже если мы арестуем кого-нибудь из их вожаков – а мы наверняка знаем далеко не всех! – мы рискуем вступить в конфликт с правительством триллов, потому что с юридической точки зрения наши действия будут чистейшим произволом. Наш закон гарантирует свободу мысли и культа. Мы не можем арестовать кого-то только за то, что он верит, будто мы поступаем неправильно, не желая покориться судьбе!
– Понимаю, – сказал я. – Полагаю, у вас
– Конечно! Но если один из ваших инженеров сообщит вам о каких-то неполадках…
– Договорились! Но и вы тоже, если вдруг что-либо обнаружите…
Тираи ушел, оставив меня в замешательстве… Как всякий текн, я был воспитан на мысли, что человек может и должен бороться с враждебными силами природы, и мне трудно было поверить в то, что можно думать иначе. Я пытался принять эту мысль на уровне разума, так как нес ответственность за великое начинание и не мог пренебрегать никакой угрозой, сколь бы отдаленной или маловероятной она ни казалась.
Однако подозрения Тираи оправдались лишь много позднее, и, поскольку все было спокойно и шло своим чередом, я отправился в инспекционное турне на Венеру.
Раньше я не бывал на Венере. Наши отношения с венерианами были довольно щекотливыми. Венеру колонизировали еще до нашествия драмов. Обнаружилось, что планета окружена толстым слоем формальдегида, и, прежде чем начать заселение, необходимо сделать ее пригодной для жизни. Под руководством выдающегося ученого Похла Андр’сона началась физико-химическая обработка Венеры, известная под названием «Сильный Дождь», которая полностью изменила всю атмосферу планеты. По окончании этой операции Венера снова оказалась окружена облаками, но на сей раз они состояли из водяных паров. Затем был ускорен слишком медленный цикл вращения, который мы довели с семидесяти двух до двадцати восьми земных часов. В ту далекую эпоху космомагнетизм еще не был известен нам, и необходимую энергию поставляли атомные станции, отличавшиеся от ваших тем, что мы использовали не распад тяжелых или легких атомов, а гораздо более мощную реакцию аннигиляции материи.
