Идти под ручку с высоким альвом было забавно. Не идти, а почти висеть на нем или лететь, едва доставая ногами до земли. Но в какой-то момент мужчина понял, что я либо крылья отращу, либо на ручки попрошусь, поэтому Остромир начал крениться на правый бок, позволяя мне приобрести более устойчивое положение на земле.
Внимательный.
Я не планировала сокращать расстояние, но оказалась в сети недопонимания и собственной... слабости. Признаюсь, мне приятно на заданиях крутить ничего не значащие романы и исчезать из поля зрения романтичных мужчин. По крайней мере, с моим хозяином мне позволено лишь мимолетные встречи с людьми, которые меня больше никогда не увидят.
Можно сказать, я зализываю свое одиночество свиданиями, которые похожи на быстрогаснущие искры в темноте.
Но альв?!
Наверное, я сошла с ума. Этот пси мне всю голову вскроет рано или поздно. А с такими всплесками эмоций, кажется, мне уже весь мозг "переписали".
Идя по улице, где вспыхивают и гаснут голограммы, я ощущала себя маленькой девочкой, которую отец ведет в первый класс. Страшно, волнительно, но любопытство гложет душу.
— Алина Николаевна, — обращается Остромир, и я выплываю из воспоминаний, —... скажите честно: вы не доверяете Совету?
Такой вопрос кажется мне не самым подходящим для момента "а-ля, украденная невеста".
— Верю или нет, не повлияет на решение наших депутатов. Я всего лишь воспитатель, а не мировой деятель.
Каков вопрос, таков ответ.
— Но к альвам у вас нет доверия после того, что случилось в Академии.
Он про то, что мою девочку загипнотизировали, а на баскетболе едва не убили? Или про то, что из Академии людей на черный рынок в качестве рабов отправляют и всем на этот факт плевать?
— Что вы, род Остромир. Я никогда не сомневалась в вас, — строю честные глазки и с улыбкой заглядываю в лицо глупца.
Поверил в мою игру?
Остромир резко перешел на быстрый шаг и мне пришлось почти бежать на своих коротеньких ножках. Альв шел: ать-два, ать-два, а я за ним почти летела, повисая на его огромном плече: тюк, тюк, тюк... Поют каблучки.
А потом темнота, тишина и запах химикатов.
Мы стояли в небольшой нише, которая прятала путников от бегущей куда-то толпы. Здесь было светло, потому что вниз уходила лестница окруженная светом фонарей в некое заведение с причудливым названием "Ремейк".
В этом тесном пространстве альв остановился, замерла и я. Не зная, что будет дальше и вернусь ли в Академию, наблюдала за взбешенным иным. Альв пытался справиться с собой и стать бесстрастным, холодным снобом, но это мало получалось. Уголки мужского рта кривились, а взгляд выдавал бешенство притихшего зверя.
— Еще раз и правду! — строго, громко, приказным тоном прорычал мужчина и я вспомнила, что разговариваю не со знакомым альвом, а с законником, братом главы Альвы и... фиг знает какие еще титулы висят на Остромире. — Люди перестали верить альвам?! — он не кричит, а приказывает ответить.
Была бы я нежной и хрупкой барышней, расплакалась бы и...
Так, стоп!
А что мне сейчас мешает пустить слезу и надавить на жалость? Таким образом, я избегу прямых ответов, буду всхлипывать и трястись, чтобы говорить невнятно и убедить альва в своем бессилии и незаинтересованности политикой.
— А что вы на меня кричите? — пропищала на высоких тонах, срываясь в плачь.
Замолчали оба.
Я — потому что выдавливала слезы, а альв просто не ожидал услышать от меня писк истеричной особы.
По моим щекам драматично текут слезы, а губы подрагивают. Сжимаюсь в комочек и стараюсь отползти назад, увеличивая расстояние между нашими телами. Исподлобья посматриваю на взбешенного альва и понимаю, что-то тут не так.
— Алина Николаевна, вы не такая, чтобы плакать из-за ерунды. Вы очень сильная и смелая девушка. Не боитесь соперничать с шии и смотрите всем прямо в глаза. Неужели вы думаете, я поверю в ваши слезы из-за повышенного голоса? — он насмехается надо мной.
Смотрит на меня сверху вниз и улыбается. Подошел поближе, чтобы наблюдать за концертом с первых рядов.
— Неужели вы считаете меня бесчувственным Роботом? — я не тороплюсь прекращать рыдать. Перевожу тему, отвлекаю внимание, даю "врагу" приблизиться.
— Я уже говорил, что для меня вы - Вспышка. Но вспышка не сырость разводит, а огнем убивает, поэтому... — его пальцы прикасаются к моей мокрой щеке. Аккуратно поднимают голову за подбородок.
— Поэтому все альвы - дураки холодные. Людям с вами скучно и некомфортно. Вы никогда даже утешить не сможете, а понять, что чувствуют наши женщины, даже наши мужчины не могут. Я понимаю, что мои слезы вас не тронут, а своим холодным безразличием вы меня заморозите быстрее, чем удосужитесь пожалеть. — красивый монолог. Надеюсь, проймет.
— Я могу жалеть только так, как принято у альвов, — быстро прошептал Остромир, крепко удерживая мою голову на одном месте.
Глаза в глаза.