В конце монолога девушка почти спала, а когда сказала последнее слово, вовсе провалилась в сон. Лежа на мужском плече, возле огромного окна она казалась самой маленькой на этом свете. Ранимой и беспомощной мерещилась фигурка возле задумчивого альва. В этот момент он хотел сказать многое, но не имел на это права. Остромир не глава, чтобы разглашать тайны Альвы. Но он желал хотя бы показать то, что чувствует.
Осторожно погладив светлые волосы, мужчина тихо прошептал:
— Мы не против детей.
Этот разговор надо передать Татимиру. Пусть глава думает над откровенными словами простой шпионки.
Сняв с себя пиджак, альв укрыл ноги девушки и прикоснулся губами к ее лбу. Способности пси позволили проникнуть в ее сон. Алине снилось море. Огромное синее и бескрайнее море. Девушке лет тринадцать и она стоит на выступе, глядя на прекрасную картину перед собой. А за ее спиной стоит инвалидная коляска. Инвалидная коляска последней модели, с яркими цветами на бортах и... Девочкой очень похожей на Алину.
— Отец сказал дать тебе новое имя. — Шум волн глушит слова девочки-инвалида, но способности пси позволяют собрать данные, не отвлекаясь на помехи. — Будешь Кристиной?
Алина не шевелится, продолжая вглядываться в даль и балансируя на краю пропасти.
— А Машей? У меня в садике была подруга Маша. Хочешь быть Машей? — девушка в кресле не отстает. — А может Олеся? Зина? Тонечка?
Только сейчас альв понял, что Алина не наслаждается прекрасным видом моря, а смотрит в темную бушующую бездну под собственными ногами и решается на прыжок вниз. В фигуре тринадцатилетней девушки видно отчаяние, несогласие, обида. Весь ее мир перевернулся в одночасье, и детский мозг не готов принимать перемены. Она хочет уйти из Новой жизни, но что-то не дает ей шагнуть. А может...
Алина делает маленький шажок к пропасти...
— Ты же знаешь, как меня зовут? — выкрикивает девушка из коляски. — Пожалуйста, ответь! — ее коляска приближается к Алине. — Лина! Меня зовут Лина! Ты часто приходила играть со мной! Потому что я - это ты, а ты - это я! И если ты умрешь, то я последую за тобой! Пожалуйста, вспомни, Лина! Меня зовут Лина! Лина, Лина, Лина!
Алина переваливается с носка на пятку и будто не слышит "саму себя".
— Алина!
Кусок земли трескается под стопой, и левая нога срывается вниз. Но упасть не дает рука, которая крепко вцепилась в запястье и инвалидная коляска, которая газует и сдает назад, оттаскивая жертву от края.
— Алина. — на лице инвалида появляются слезы. — Я буду звать тебя Алиной и больше никому не позволю делать тебе больно. Стань моей тенью! Стань мной! Стань той, кем мне никогда не стать! Умоляю, Алина!
Спокойная Алина смотрит на рыдающую Лину. Рука инвалида дрожит, а голос срывается из-за плача. У Алины нет на лице эмоций, но ее ладонь ложится на голову своей копии и гладит, трепля светлые кудри девушки.
— Стань мной, Алина.
Сон приносит боль спящей девушке. Алина будто прячется от воспоминаний, накидывая на них мысли о театре и маскарадном выступлении. Рассудок Алины уходит от прошлого, будто его, как фотографию, стараются стереть. Но тело Алины подрагивает.
— Ты не Робот, — гладит альв голову девушки. — И ты настоящая.
Ведь именно эта мысль, незримым комаром вилась возле девушки, стоящей на краю. Ее мир рухнул, сломалась ложь, которую скрывали целых двенадцать лет. И в тот момент новая Алина не знала как ей жить дальше и стоит ли вообще пытаться жить, раз ее не существует. Все ее эмоции ее или настоящей Лины? А мысли кому принадлежат?
"Ненастоящая".
Слово больно жалило, пускало крючья в кожу, впивалось в мозг и выворачивало сердце. А потом рывок и взгляд заплаканных голубых глаз. Глаз, которые один в один похожи на ее. То же самое лицо, которое она видела в зеркале и тело, которое росло так же, как ее.
— Алина!
Даже имя, будто в насмешку, дала свое - родное. Но сидя в инвалидном кресле, с заплаканным опухшем лицом Лина не вызывает неприязни. А имя... Что имя? Останется, как напоминание, что вся ее жизни с этого момента - ненастоящая, чужая, лживая.
"Алина!"
"Ненастоящая".
Альв прижал к себе спящую и едва не завыл от нахлынувших чудих эмоций. Девушке, что доверчиво уснула на его плече, было очень больно во сне и наяву, каждый раз слыша "свое" имя, она лишь разрушала себя, уничтожала человечность, навязывала то, что не имеет права жить по-своему.
— Настоящая, — неосознанно шепчут его губы. — Настоящая Вспышка. Раз я узнал твое настоящее лицо, то я скажу свое истинное имя — Адам. Запомни, Адам. — мужчина сжал девушку в руках и едва остановился, боясь раздавить.
— Хорошо, я запомню... — пропищала НеАлина у него на плече. —... Не раздави меня, пожалуйста, Адам.
— Подъём! — привычно поднимает нас Алина.