Позже, когда я увидела Лину в огромной комнате с разноцветными стенами, игрушками, окном на улицу и зеркалом, я поняла, что очень сильно похожа на веселую девочку. Лина была полной моей противоположностью. Она веселилась, воспринимала меня как сестру, часто пыталась вывести на эмоции и ждала операцию. Я не знала, что у меня хотят отрезать и дать девочке. Понимала лишь, что подруга мало похожа на ожившую куклу и ей надо жить полноценно, а мне хотелось исчезнуть. Не понимала, зачем меня привели в мир, где много смеха, ярких красок, армия генных и строгий, огромный дядька ласков только с инвалидом.
После операции была реабилитация. Девочка все также ездила на инвалидном кресле, а я ощущала, что пустое место и мне пора исчезнуть. Поездка на море, дала мне шанс закончить странную жизнь, где я никому не нужна. Но Лина не отпустила, дав имя. Девушка заменила мне всю семью. Ее отец стал моим хозяином, пользуясь умениями Лилий и обучая меня разным искусствам. Чтобы я не выполняла, но всегда возвращалась к Лине и мне было этого достаточно.
— Ты моя семья, — как-то раз призналась девушке, понимая, что хозяину это не понравится. — Не говори хозяину об этом.
— То что здесь и сейчас происходит, останется навсегда лишь Здесь. — Лина улыбнулась, напоминая весеннее солнышко, которое еще не греет, но готово расплакаться.
Она обняла меня и у меня появилась цель, к которой я всегда стремилась после заданий.
Мне хотелось прийти и остаться в этих объятиях. Я стала предана не хозяину, а его дочери, и это стало моей слабостью. Павел пользовался встречами с Линой, как вознаграждением за правильно сделанную работу. Из-за нашего с ней сходства он выставлял меня перед кучей опасных противников, под именем дочери. На мою жизнь покушались, охотились, подмешивали яд, но в следующий раз Лина Ролинг все равно стояла на почетном месте и сопровождала отца на встречах, ловя новые пули...
Отчего-то мне вспомнилась моя жизнь. Наверное, потому, что она опять в опасности и от выполнения задания зависит ответ хозяина, на мою просьбу.
"Я хочу уйти. Жить, как все люди, под своим именем и иметь дом, семью, детей!"
"Эта просьба ценою во спасение планеты. Выполнишь задание, и я подумаю над твоими словами".
Пока он думает, я спасаю будущее планеты.
Впереди дым, позади грохот. Кажется, что-то обвалилось. Неважно. Иду вперед, перебирая в левой руке несколько спрессованных шарика из кислоты, в правой - водяной пистолет. Вода активирует вещество, и безобидная детская игрушка начнет вредить не по-детски. Охрана, ИИ досматривают вещи, но до человеческой смекалки им не дорасти. На любую подлость со стороны Совета, можно ответить хитростью. Вот и я сейчас главная хитрость Земли, которой официально не существует. Но я - есть.
Комнаты нагов наполовину пусты. Есть замешкавшиеся, некоторых программисты, следящие за мной, успевают заблокировать с помощью дверей. С другими я сама расправляюсь, стреляя водяными струями. Чтобы подставному подрывателю не было скучно, делаю из бессознательных шии коллег по взрыву.
"Вспышка", — отголосок былого врывается в мое сознание, когда выхожу из черного входа и несусь к месту "склада".
Забываю о том, что у меня есть альв, с которым приятно сидеть в тишине. Отгоняю странные, навязчивые мысли.
Аро Цагар замирает, разглядывая меня с цветастым пластиковым оружием. Сармат, Янг и еще несколько шии заметили мое присутствие. Хмм, переиграем немного план.
— Отпустите моих детей, — от бега мой голос заметно подрагивает. Надеюсь, они решат, что я очень сильно переживаю за детишек.
— Не можем. — Цагар хоть и шокирован моим появлением, но явно несогласен расставаться с легкой добычей. — Нам надо пополнить запасы людей.
— Зачем вам так много? — шарики верчу в руке понимая, что с толпой шии парой выстрелами не справиться.
Надо приблизиться.
— А почему Академия трясется? — Цагар не отступает и позволяет мне приблизиться только для того, чтобы меня остальные шии окружили.
— Не знаю, там все дымом заволокло.
— Военная должна знать!
Последнее слово, как курок, четко настроенного механизма. Шии срываются со своих мест, а я делаю единственно верное — кидаюсь к Цагару.
Пью-у-у-у!
Мое плечо прошивает острая боль. Белая форма окрашивается кровью, а правая рука повисает плетью. Боль вскоре исчезает, и кровь быстро останавливается. Регенерация восстанавливает тело Лилии, но я продолжаю стонать, а на окровавленный рукав больше никто не смотрит.
— Виктори-у-у Борису-у-увна, — моя речь наполнена страданием и нежеланием бороться.
А может, я только притупляю чувство опасности шии? И мне плевать на боль, и я знаю, что даже отрезанная рука восстановится. Но мне надо сыграть на публику. Упасть на землю, заливаясь кровью и проклятиями, смотря в глаза предательницы подруги. Как эпично и предсказуемо. Чувствую себя актрисой плохого кино, где сценарий банален и слизан с уже известно спектакля.
Две огромные лапы хватают меня за шкирку и волокут мимо Виктории и Цагара на склад. Мое тело пинком отправляют под ноги плененным девочкам. Дети зашушукались.