- Оно, конечно, так. Без победы не будет и победной речи, - согласился Глостин. - Но без вашего в высшей степени оригинального текста, Егор Сатчитанандович, Дубина не стал бы звездой всероссийского масштаба.
Егор снова напрягся. "Когда же это кончится? - подумал он. - Хватит мучить, давай уже, говори, что узнал про брежневскую речь". Он начал ненавидеть директора.
- У роботов все так же, как у людей. Есть объективный параметр - рейтинг популярности боксера. После вашей речи он вырос вдвое. Так что не нужно ложной скромности, Егор.
Глостин впервые назвал его по имени, без отчества. "Неужто пронесло?", - подумал Егор с облегчением, еще не веря до конца в свою удачу.
- Я хочу, чтобы вы написали Дубине речь для российско-китайского матча. Но на этот раз ситуация сложнее обычного. Мы не знаем, кто победит, - признался Глостин.
- Я верю в Ивана, - сказал Егор.
Вышло неуклюже, в его голосе не было ни капельки веры. Однако Егора чрезвычайно интересовали шансы Дубины. Как многие спортивные киберсочинители, он играл на тотализаторе, используя полученную от заказчиков инсайдерскую информацию.
Директор поморщился.
- Все не просто, - сказал он. - Китайский робот очень крут. За три года он провел восемьдесят семь поединков и проиграл только два из них. Да и то по очкам, с минимальными повреждениями.
Егор изумленно присвистнул.
- Мы сейчас изучаем записи его боев. Он настоящий монстр. Дерется так, что смотреть жутко. В последней схватке за первенство вооруженных сил он разорвал противника на части.
- Тогда три текста, как обычно? - деловито спросил Егор.
Поняв, что все обошлось и бояться разоблачения не нужно, он успокоился и переключился на деловую волну.
- Все не просто, - повторил Глостин. - Это не проходной матч, а мероприятие политического значения. Чемпионат тщеславия: российский робот, защитник свободы, вступит в бой с искусственным олицетворением китайского милитаризма!
Он нервно хихикнул и продолжил:
- Китайцы вложат в матч огромные деньги. Победа для них - вопрос государственного престижа. Проигрыш будет означать потерю лица, утрату авторитета перед глазами всего мира.
- Как и для нас, - заметил Егор.
- Ну, мы-то свое уже потеряли. Чего нам стоили демарши Васильева, один бог ведает. И что Домбровская пообещала Китаю взамен мира?
Вместо ответа Егор уткнулся взглядом в свои мокасины и принялся с преувеличенным вниманием их рассматривать. Вопрос уступок китайцам был болезненным для каждого русского. Ни от Егора, ни от Глостина, ни, вероятно, даже от президента Домбровской, ничего не зависело. И все-таки, при упоминании щекотливой темы Егора охватил стыд, словно он лично был виновен в дипломатических провалах своей родины.
- Мы, конечно, сделаем все, чтобы выиграть, - успокоительно заверил Глостин, заметив реакцию Егора. - Я хочу, чтобы люди говорили об "Уральских роботах" в связи с победой, а не поражением. Поражения плохо отражаются на стоимости акций. Но вернемся к нашим текстам, Егор Сатчитанандович. Тремя обойтись не удастся. Скажу больше - я не знаю, сколько их понадобится в этот раз. - Не знаете? - удивился Егор.
- Может произойти что угодно... Перенос визита, срыв переговоров, отмена матча. Лидеры стран могут сделать резкие заявления. Но мы должны быть готовы к тому, что пресс-конференция со спортсменами все равно состоится. Репортеры спросят Дубину о переносе матча, провале переговоров или о том, что он думает о перспективах мирного урегулирования. И ему придется все это комментировать. Вы знаете, они о чем угодно могут спросить. Они соревнуются, кто сильнее сконфузит боксера на глазах миллионов болельщиков. Им нужен скандал, эти пираньи ни перед чем не остановятся...
- Суть ясна, Леонид Филиппович, - остановил директора Егор. - Правда, пока не понятно, как это сделать. Всего не предугадаешь...
- Придется! Я это так представляю: нужны не монолитные длинные речи, а отдельные смысловые блоки. Чтобы они легко менялись местами и стыковались друг с другом в любом порядке. Робот сам сложит из них речь по ситуации. Поработайте на эту тему с Рыбой. Вы сочините тексты, а он разработает программу, которая соединит их в готовую речь.
- Хорошая идея, - согласился Егор.
- Даже если мы проиграем... Все может быть, это спорт, так ведь?.. Так вот, даже если Дубина проиграет бой, его речь должна обратить поражение в победу. Независимо от хода переговоров и результата матча - независимо ни от чего! - последнее слово должно остаться за Россией. Оно должно прозвучать веско, но деликатно, чтобы не оскорбить китайцев и не обострить политическую ситуацию.
Глостин испытующе посмотрел на Егора.
- Это не пожелание, Егор Сатчитанандович. Это установка, которую довели до меня со Старой площади. Мы не можем игнорировать указания канцелярии президента, согласны? Вы справитесь с задачей, Егор Сатчитанандович?
