- Кажется, что они благожелательно настроены по отношению к детям и жестоки к взрослым. Тебе это ничего не напоминает?
Егор энергично помотал головой, тут же скривившись от боли в затылке.
- Это потому, что ты горожанин. Тебе не понять психологию древнего крестьянина, который разводил домашнюю живность: всех этих телят, козочек, ягнят и гусят. Ласкал и лелеял их, чтобы в будущем хладнокровно зарезать.
Егор заплакал. Крупные слезы катились по его щекам, но он не замечал их, уставившись в бесконечность остекленевшим взглядом. Наташа осторожно, чтобы не спугнуть его, промокала слезы кончиком прозрачного одеяла. Ее глаза заблестели; кажется, она тоже собралась разреветься.
Священник терпеливо ждал, когда оба успокоятся. Чтобы не терять времени зря, он опять достал свой коммуниктор и попробовал вызвать Нину. Снова не вышло.
- Что же теперь делать?.. - спросила Наташа, всхлипнув.
- Ничего нельзя сделать.
- Но вы можете бороться... Есть же государство! Если правительство узнает о Хозяевах, оно примет меры...
Репес с грустью покачал головой.
- Мы биологические машины. Нужно принять это и смириться. Мы не можем восстать. Они превосходят нас, как мы превосходим мертвые камни. Они субъект, а мы - объекты их манипуляций. Возможно, мы - нечто совершенно незначительное, наподобие расходного раствора в их экспериментальной лаборатории. Как раствор может восстать?
- Но...
- Милая, пойми: бунтовать против Хозяев - все равно, что восстать против значения pH собственной крови! Мы по своей природе зависим от них, как от воздуха. Бесполезно принимать постановления, осуждающие зависимость организма от воздуха. Принять-то можно, но что это изменит в реальном положении вещей?
- Тогда нужно убежать! - с горячностью воскликнула Наташа.
- Некуда бежать. Даже совершая самоубийство, мы выполняем программу Хозяев, сами не ведая об этом. Мы у них вот где! - сказал Репес, показав крепко сжатый кулак.
Наташа совсем сникла. Глядя на молодых людей, смутившийся Репес сказал:
- Ну-ну, не надо так расстраиваться. Я не хотел огорчать вас. Только это такая тема... раз уж начал, невозможно остановиться и не выложить все до конца. Мне действительно нужно ехать, но, - черт! - я не хочу оставлять вас в таком состоянии.
- Тогда скажите что-нибудь утешительное, - попросила Наташа, с трудом улыбаясь сквозь слезы. - Поддержите наш дух.
- Хорошо, - согласился священник; на мгновение задумавшись, он поднял палец и важно объявил: - Я объясню, как правильно относиться к тому, что вы сегодня узнали, чтобы не впасть в отчаяние. Считайте это моей последней проповедью. Единственной за всю карьеру священника, в которой я, наконец, скажу правду.
Репес умолк и с сомнением посмотрел на Наташу.
- Я никогда не проводил месс для андроидов, - признался он ей. - Заранее прости, если скажу что-то не то. Но, раз теперь роботы могут проводить мессы для людей, думаю, я имею право на ответную любезность.
- Я слышала все ваши проповеди, которые посетил Егор, - сказала Наташа. - Они записаны в моей памяти. Было очень интересно, особенно ваша трактовка свободы воли. Я всегда пыталась разобраться в мотивах действий Егора. Мы должны делать это, чтобы обеспечить владельцам положительный пользовательский опыт, - пояснила она в ответ на удивленный взгляд Егора. - Ваш сегодняшний рассказ многое прояснил.
- Спасибо, - сказал польщенный священник. - Постараюсь не разочаровать и сейчас. Итак, короткая проповедь о стремлении к счастью!
Наташа устроилась поудобнее, приготовившись слушать. Егор сидел неподвижно, как статуя, вперившись взглядом в черную крону искусственного дерева во дворе.
Репес откашлялся.
- Начну, пожалуй, с притчи. Сегодня она будет называться... старик Рабиновин и зловещие Хозяева человечества.
- О, нет... - простонал Егор, сытый притчами священника по горло.
- Давай послушаем, мне интересно, - попросила его Наташа.
Егор обреченно пожал плечами.
- Однажды Рабиновина заморозили в криогробу...
- Это еще зачем? - спросил Егор недовольно.
- Карточный долг, - не моргнув глазом, объяснил Репес. - Карточный долг свят! И вот он пролежал в этой капсуле, как консерв, без малого сотню лет. В один прекрасный день его банковский депозит закончился и аппаратуру заморозки отключили. Пришлось ему выбираться на свет божий. То, что Рабиновин увидел вокруг, его не порадовало. Но больше всего расстроил его не всемирный потоп, не гулловские роботы и даже не то, что без чипа в мозгу он стал человеком второго сорта. Самым огорчительным оказалось близкое знакомство с Хозяевами во время заморозки. Рабиновин понял истинное место человечества в мироздании - и свое, как яркого представителя этого славного вида.
- Разве отморозки знают? - усомнился Егор. - Все, что они помнят - только путанные сны...
- Это же притча! - сказал Репес укоризненно. - И потом, Рабиновин тертый калач. Он ведь работал биржевым аналитиком, поэтому быстро соображает. А еще муллой, раввином и даже президентом России. Я не рассказывал, как он был президентом?
Егор замотал головой, отказываясь слушать.
