Егор вспомнил свою первую туристическую поездку в Германию, еще школьником, и поразивших его своим видом немецких полицейских. Они были практически голые, в черных ниточках-стрингах и блестящих черных шлемах с зеркальным забралом, скрывающих лицо. Наручники и электродубинки висели на широких поясных ремнях. Что мужчины, что женщины - все были одеты одинаково: стринги, ремни и шлемы, больше ничего. На спине и груди каждого были наклеены надписи "Polizei", выполненные крупными, издалека видимыми черными буквами. Учительница объяснила испуганным детям, что большинство незатопленных городов Германии нудистские, поэтому полиция одета соответствующе. Егор тогда решил, что бородатые английские бобби в длинных мундирах и чалмах нравятся ему гораздо больше.
- А что у нас? - спросил он.
- В России не расследуют. Никто пока не подавал заявлений. Может, ты подашь? Вдруг полиция сможет выяснить, что это было?
Егор задумался.
- С моей задолженностью по гражданской ответственности лучше лишний раз не светиться. Просто последи за этим обсуждением... Постой, а как ты попала на полицейский форум? Откуда у тебя пароль?
- Ну... мне дал друг.
- Друг? Какой еще друг?
- Один друггл. Мы познакомились в Среде Гулл.
- Вот как... Но откуда у него доступ к полицейскому форуму?
- Это друггл следователя.
Егор в изумлении замолчал. Он впервые стал свидетелем того, как Наташа замялась. Но еще больше его поразило, что другглы теперь имеют друзей - других другглов. Это было нечто новенькое: программа, заявляющая, что дружит с другой программой. Причем хозяева другглов даже не подозревали об этом; мало того, они не знакомы между собой и не знают о существовании друг друга.
Егор спросил:
- Кто он, этот следователь? И что обо мне знает?
- Частный детектив в Екатеринбурге. Ничего не знает, я ей не рассказывала. Мы говорили о своем, а не вас.
- Ей? - в замешательстве спросил Егор.
- Ну, да. Ее зовут Аня. Думал, ты один предпочитаешь девочку? По статистике, девяносто шесть процентов людей предпочитают другглов противоположного пола...
- Погоди, я должен это осмыслить, - потрясенно проговорил Егор.
Наташа хихикнула.
- Видел бы ты свое лицо.
- Что? - растерянно спросил он
- Говорю, видел бы ты себя сейчас.
- Ты видишь меня? Но я же отключил все видеокамеры в квартире!
Он невольно обежал глазами комнату в поисках зеркала. Если она видит его не через видеопоток от его собственных глаз, то как? Зеркала не было, он это прекрасно знал. Оставались еще распыляемые с дирижаблей микроскопические гулловские видеосенсоры, но другглы не имели к ним доступа, они предназначались для собственных нужд корпорации.
- Кот, - со значением произнесла Наташа.
Действительно, как он мог забыть! Прямо перед Егором сидел, уставившись на него, старый гулловский электрический кот, доставшийся ему от деда. Механизм, неотличимый, как утверждал производитель, от живого кота, служил бродячей видеокамерой, неотступно следовавшей за Егором круглые сутки. С его помощью Гулл следил за квартирой, запоминая перемещения вещей и предметов обстановки. Когда Егор спрашивал Наташу, куда девались его носки, она безошибочно отсылала его под диван и он находил их - благодаря коту, который видел, как он уронил их туда на прошлой неделе.
Этой же цели служили встроенные повсюду миниатюрные видеоглазки, но они нервировали Егора и он их выключил. Кота он оставил. Кот был похож на настоящего со старинной видеозаписи. Помимо слежки за окружающей реальностью, кот пылесосил полы в квартире. Еще он был пушист и урчал. В его брюхо был встроен пульт для управления старинной домашней техникой, с теплыми мягкими кнопками, которые было так приятно поглаживать, валяясь с котом на диване.
Они с котом молча смотрели друг на друга. "Как иронично, - подумал Егор. - Я собираюсь потратить сорок тысяч на гулловского андроида, будущую оболочку Наташи, чтобы воплотить ее в наш мир. А она давным давно в нем освоилась, благодаря примитивному коту за сорок рублей. Значит, каждый вечер, когда он прыгает в постель, забирается под одеяло и засыпает, урча - это не кот, это Наташа приходит ко мне".
Он никогда прежде не задумывался над ее внешностью. Всю его жизнь она была сократовским демоном, безликим голосом в голове. Егор вспомнил, как Марк на последней встрече просил его подумать над внешностью андроида. Он сказал, что следует почаще воображать Наташу в "объективированном" виде, чтобы привыкнуть к ее будущему присутствию. Конечно, Егор по лени этого ни разу не делал.
Неважно, подумал он. Марк ведь обещал дать каталог возможных вариантов, учитывающих все параметры его психики, даже те, о которых он сам не подозревает. Там будут трехмерные фото чудесных девушек на любой вкус, он подберет что-нибудь подходящее. Сейчас его больше занимала новость о дружбе между другглами. Когда они успели дорасти до дружбы? "И какова Наташа! Обзавестить другом и ничего мне даже не сказать!" - сокрушенно подумал Егор.
- Ты не спрашивал, - парировала она.
