Он отношений с другими Егор перешел к себе. Здесь правота соционики проявилась еще ошеломительнее. Все проблемы и досадные случаи в его жизни получили, наконец, объяснение. К примеру, доставлявшие ему столько неприятностей школьные уроки физкультуры: с его маломерной сенсорикой не стоило даже надеяться хоть раз попасть по проклятому мячу так, чтобы тот полетел в нужном направлении!
Особенно тяжело Егору давались путешествия. Он с трудом осваивался на новом месте, мучаясь с бытом и страдая здоровьем из-за непривычной еды и климата. Приспособиться к переменам он никогда не мог, хотя очень старался. Это было особенно заметно на фоне его знакомых, для которых подобных проблем, казалось, не существовало.
Затруднения с материальным миром порой доходили до смешного. Идя однажды по улице, он задумался и налетел на припаркованный посреди тротуара полицейский кар, проткнув ногу острой железякой, торчащей из подножки. Учитывая размеры кара, не заметить его мог только слепой без чипа и трости. По пути домой маленькому Егору было ужасно неловко перед прохожими за текущую ручьем кровь, чавкающую в сандалии и оставлявшую на дороге жутковатый след - будто по тротуару проковылял изувеченный зомби или истекающий кровью тяжелораненый. Таких случаев было множество. Все его детство, если хорошенько вспомнить, состояло из непрерывной череды болезней и травм. Даже странно, что он выжил и достиг нынешних лет.
Слой невидимого фильтра в голове Егора, отвечающий за взаимодействие с миром материального, не пропускал в сознание какие-то важные данные об этом мире и собственном теле, необходимые для более-менее ловких - или хотя бы безопасных - действий. Природа не предоставила ему средств для надежного управления собой в переменчивом и зыбком окружении. Если бы не Наташа и ее постоянные советы, жизнь Егора была бы еще незавиднее.
Увы, то же самое можно было сказать и о занятиях, требующих системного мышления. Естественные науки всегда были для Егора пыткой и бесполезным мучением, что теперь стало вполне понятным: слабая структурная логика, еще одно слепое пятно в его сознании.
Взамен природа наградила его способностью читать в душах людей как в открытой книге и живым, стремительным воображением; правда, в первом Егор был не до конца уверен. Его мир управлялся не логикой, а интуицией и предчувствиями. Итогом столь необычной психической специализации стала неспособность к точным предметам и выраженный гуманитарный склад ума. К сожалению, это не помешало Егору стать студентом робототехнического факультета и подвергнуть себя многолетним истязаниям в бесплодных попытках освоить то, что не было для него предназначено. В университете он с огорчением узнал, что детский восторженный интерес к роботам и доскональное знание изнанки их функционирования - высшей математики, биопозитроники, наноэлектроники, неалгоритмического программирования, теории сетевого интеллекта, биоуправления, материаловедения, теории функциональных систем, теории самоорганизующихся систем, электротехники, квантовой автоматики, биомеханики, психологии гулловских роботов, биодизайна, аниматроники, физики живых систем и многого другого - совсем не одно и то же.
Он поступил именно так, как требовал от него социотип: согласно любиной аудиокниге, все INFJ считают настоящей, серьезной работой только ту, что дается трудно и требует изнуряющих усилий, желательно многолетних. Учеба в университете вполне подходила под эти требования. Что ж, пара хронических болезней - невысокая плата за ошибку. Могло быть и хуже. Он мог, к примеру, попасть в армию и сгинуть там, угодив под транспортного робота или под один из этих чудовищных роботизированных танков.
Размышляя о своей жизни, Егор мысленно согласился с Любой: если бы он заранее знал о себе то, что узнал сейчас, его жизнь могла бы сложиться разумнее и счастливее. В одном ему повезло. После череды неподходящих занятий он случайно угадал и нашел дело по себе. Нынешняя работа давалась ему легко, доставляла удовольствие и превосходно оплачивалась. Таковы признаки соционически правильной деятельности.
Изучая огорчавшие его жизненные обстоятельства, Егор пришел к примирению с собой. Он неожиданно понял с трезвой ясностью, что от рождения ограничен, как ограничены все люди и твари в живой природе. Белая акула не может без ущерба плавать в пресной воде, а пингвин не выносит таксоботов, поэтому не живет в городах, даже в тех, где нет аквапленки.
Jedem das Seine - каждому свое, как было написано на воротах концлагеря во времена диктатуры усатого художника. Если верить специалистам по соционике прошлого, Гитлер был ENFJ, как Лола Фомм и Глостин. Этот нацистский лозунг, считавшийся бесчеловечным и дискриминационным, сейчас казался Егору истинно справедливым - не по человеческим стандартам, а по меркам высшей, природной справедливости.
