Егор вышел из храма и медленно побрел вниз по лестнице. Он не видел ничего вокруг, перед глазами стояло лицо погибшей девушки. Спустившись к воде, он внезапно понял, что его не ждет привычное такси. У храмовой набережной стояли три катера: приземистый полицейский в ядовито-оранжевой раскраске, скорая помощь с кровавой эмблемой, похожей на раздавленного жука ― гибридом креста, полумесяца и могендовида, ― и еще один, каких Егор раньше не видел. Огромный двухпалубный катер, глянцево черный, словно высеченный из цельной глыбы обсидиана, казалось, мог принадлежать только правительственному причалу.
Егор в изумлении рассматривал невиданный корабль и не сразу заметил неподвижно стоящего рядом маленького китайца лет пятидесяти, одетого в строгий черный костюм. Для Егора все они были на одно лицо, но этот выделялся особенно недобрым взглядом. Каким-то образом было понятно, что он не местный и прибыл из Китая совсем недавно. Его непроницаемое морщинистое лицо не отражало эмоций, только колючий взгляд исподлобья будил чувство неясной тревоги. "Будто автономный робот", ― с неприязнью подумал Егор. Над китайцем висели несколько неизвестных иконок-иероглифов. Иконки социотипа не было. Егор стер любину программу перед самым приездом полиции и был страшно этому рад. Полицейские проверили сканером каждого, кроме Авдеева, на наличие в чипе нелегальных программ.
Китаец сделал шаг навстречу, поклонился и телепатически произнес:
― Здравствуйте, господин Ли Сицын. Меня прислал мой хозяин, уважаемый господин Лю Куань. Он хочет встретиться с вами и вежливо просит, чтобы вы зашли на катер и поехали со мной.
Не сдвинувшись с места и не отвечая, Егор быстро спросил у Наташи: "Что ему нужно?" После паузы, потребовавшейся ей для переговоров с другглом китайца, она сказала:
"Не волнуйся. Лю Куань ― известный человек, депутат городского собрания, а это его личный помощник".
"Спроси, зачем я понадобился депутату горсобрания".
"Он не знает, ему просто велели привезти тебя, ― сказала Наташа. ― Уверена, бояться нечего".
Китаец понял, что его не удостоят ответом. Он наклонился вперед и протянул к Егору сложенные руки ладонями вверх, будто прося милостыню. В них возник дрожащий голубоватый призрак пожилого китайца с тростью. Казалось, помощник почтительно держит в руках призрачного гнома. Гном кивнул Егору, словно знал его сто лет, и телепатически сказал:
― Здравствуйте, Егор Сатчитанандович. Меня зовут Лю Куань, я председатель совета директоров "Стеклянного города". У нас возникла проблема с вашим другом Михаилом Сурмиловым. Буду чрезвычайно признателен, если вы согласитесь уделить мне час вашего драгоценного времени, чтобы обсудить ее и найти приемлемое для всех решение. Мой помощник доставит вас ко мне, а потом отвезет в удобное вам место. Спасибо за сотрудничество!
С этими словами голографический гном исчез. Это было записанное сообщение. Никто не собирался обсуждать с Егором его желание или нежелание ехать. Китаец выпрямился, спрятал руки за спину и в ожидании уставился на Егора.
Егор почувствовал противную пустоту в животе. Очевидно, с Мишкой стряслось что-то серьезное. А явившийся за ним китаец представляет "Триаду", о которой предупреждал его Аслан. Депутат горсобрания, надо же... С другой стороны, это шанс выяснить мишкину судьбу. Не станут же они сразу разбирать Егора на органы?
― Надо дождаться священника, ― сказал Егор, показывая на увенчанную пентаграммой церковь позади себя. ― Он тоже друг Сурмилова. Мы поедем вместе.
― Священник нет, ― замотал головой китаец. ― Господин Лю Куань сказать: не надо священник, только господин Ли Сицын!
― Я не поеду один! ― твердо заявил Егор. ― Будем ждать священника.
Китаец пожал плечами. Ждать пришлось недолго. Спустя пару минут двое полицейских вывели Авдеева из храма и посадили в свой катер. Он помахал Егору и крикнул, что все в порядке, он позвонит позже. Наручников на его руках не было.
Егор понял, что придется ехать одному. Вздохнув, он покорно взошел на катер вслед за ухмыляющимся чему-то китайцем. Катер производства "Моторных заводов Баварии" изнутри был еще роскошнее, чем снаружи. Отделанные карельской березой каюты, кресла и диваны из дорогой натуральной кожи, картины и янтарные панно на стенах ― такое судно, наверное, стоило дороже десятков гулловских роботов. Егор сел на указанное китайцем место и пристегнулся. Низко взревел баварский двигатель, Егора вдавило в кресло и в окне замелькали унылые каналы Звенигорода.
― Кокаин, метадон, "аляска", гашиш, грибной гель? ― предложил китаец, открыв бар.
В ноздри ударил резкий аптечный запах. Егор с гримасой отвращения помотал головой и отвернулся к окну. Из всего перечисленного он решился бы только на гель, но не перед встречей с депутатом горсобрания Москвы. Китаец не настаивал. Всю дорогу Егор пытался вспомнить, почему его хозяин с голограммы показалось ему таким знакомым. Ничего не вспомнилось, мешали мысли о зарезанной в храме девушке. Он никак не мог выбросить из головы ее красивое мертвое лицо.
