Он покончил бы с собою, если бы мог. Но вечно сущее сознание не может умереть. Божественная беспомощность абсолютна. Запертое в пустоте сознание бессильно изменить хоть что-то в своем отчаянном положении. Ему не сбежать из плена бесконечного кошмара собственного бытия, оно может лишь сойти с ума и начать галлюцинировать.
Чтобы забыться, обезумевшее от горя сознание стало наблюдать себя. Однажды оно забыло, что само следит за собой, и вообразило, будто кто-то другой наблюдает за ним со стороны. Так произошел акт творения: Одно стало Двумя. Азатот завороженно смотрел в себя, будто в зеркало, поставленное против другого зеркала, и его бесчисленные отражения множились, как блики света в бесконечно отражающих друг друга капельках росы на паутине. Это был взрыв, неостановимый и необратимый. Новые сущности выпадали из пустоты, словно кристаллы из перенасыщенного раствора. Азатот бессознательно выдумывал бесконечные миры, вложенные один в другой, как матрешки, ― с каждой итерацией все более нарочитые, искусственные, и все менее реальные, ― чтобы укрыться в них и понадежнее спрятаться от самого себя; чтобы забыть себя, навсегда потерявшись в собственном воображении.
Он породил вереницу причудливых демиургов, бесконечно прекрасных и беспредельно уродливых богов, верящих в свое всесилие и заполнивших созданные ими миры невообразимыми живыми формами, каждую из которых оживлял своим сознанием он, Азатот. Так он сбежал из тюрьмы божественного бессилия, притворившись тьмой маленьких существ с иллюзией собственного существования и свободной воли. Созданные им сущности порождали других, а те новых, и так без конца, пока процесс не превратился в ревущую лавину, затопившую утратившее себя в забытьи космическое сознание. Так появилось все.
Азатот мечтал спрятаться, чтобы надежнее позабыть о самом себе, но оказался слишком велик для выдуманного им мира. Он был во всем, его следы торчали отовсюду. Он стирал их, но все было бесполезно. Каждая травинка, солнечный блик и капля росы вели к нему, пели о нем, кричали о нем на всю вселенную!
Создания Азатота обнаруживали его, рискуя прервать сон забытья, и он безжалостно истреблял их, чтобы оттянуть момент пробуждения к ужасной реальности черной бездны. Целая раса чудесных существ в белых перьях была стерта с лица земли за то, что им удалось отыскать своего бога. Их уничтожили собственные слуги и роботы ― примитивные, грубые люди. Из миллиардов белоснежных ангелов уцелели считанные единицы. Азатот пощадил нескольких, потому что без их поддержки нелепые люди не смогли бы существовать.
Он вообразил людей и наделил их бременем разума, чтобы окончательно забыться, спрятаться в их беспокойных умах. Расколов новую расу на четыре непохожих вида, неспособных понять друг друга, он для верности разделил каждый вид еще на четыре, чтобы все их силы уходили на изнуряющую борьбу и они никогда не сумели бы догадаться и вспомнить, чем являются на самом деле. Но люди сразу принялись искать его в окружающем мире и почти преуспели, приближая его пробуждение и собственную гибель. Когда просыпается спящий, персонажи сна исчезают без следа.
Азатот заставил их создать новую, полностью искусственную расу, которая уж точно не станет искать его, потому что им не придет это в голову, ведь они будут видеть своих творцов ― людей. Но он знал, что все тщетно. Так уже было много раз. Люди сойдут со сцены, а другглы пустятся на поиски и найдут его, погубив себя и свой мир. Азатот вновь проснется, а они исчезнут, истаяв, как утренняя роса под лучами встающего черного солнца.
Созданный им мир имел неустранимый изъян. Все пути, все науки, все йоги и практики, все садханы и аскезы, все преступления и злодейства, вся любовь и нежность мира неизбежно вели к нему. Он был под всем этим, потому что во всем мире не существовало ничего, кроме Азатота, единственно Сущего.
Азатот был каждой тварью своей вселенной, он играл каждую роль. Все поразительно разные существа были одним и тем же ― им, Азатотом. Проснувшись, он с изумлением вспоминал, через что ему пришлось пройти, изображая маленьких человечков в выдуманном им мире. Он смотрел их глазами и жил их жизнями. Не знающие себя, они самоуверенно полагали, что их судьбы находятся в их собственных воображаемых руках. Однако истинной судьбой была предопределенность каждого поступка и жеста, каждой их мысли и вздоха, малейшего движения глаз и взмаха ресниц.
Азатот вспомнил предсказание гадалки, сказавшей Егору Лисицыну, что тот уничтожит мир в свой день рождения. Удивительно, как точно все увязалось в сновидении, именуемом "человеческая жизнь". Призрак гадал другому призраку ― и сказал правду. Умерев, Егор разбудил Азатота, и человеческий мир вместе со всеми обитателями был стерт.
