— Дело в том… В общем, нам говорили, что когда-нибудь мы окажем давление на правительство. Мы организуем огромные забастовки, прекратим работать и вынудим правительство запретить роботов, а космонитов заставим убраться восвояси. Я подумала, что дальше разговоров дело не пойдет, ко потом произошла эта история с тобой и Р. Дэниелом. И вот теперь в туалетной я услышала: «Пора переходить к действиям», и еще: «Надо проучить их как следует, надо сейчас же остановить вторжение роботов». Они не знали, что речь идет о тебе. А я сразу это поняла.
Ее голос прервался.
— Ну, успокойся, — сказал Бейли уже не так строго, — ты же видишь: ничего не произошло. Все это одна болтовня.
— Я так ис… испугалась. Я подумала, что если начнут убивать и громить, то могут убить тебя с Бентли. И что все это из-за меня, а потому меня надо посадить в тюрьму.
Бейли дал ей выплакаться. Он нежно прижал ее к себе и, стиснув губы, вызывающе посмотрел на Р. Дэниела, который ответил ему невозмутимым взглядом.
— Ну, а теперь, Джесси, постарайся вспомнить, кто был во главе вашей группы?
Она понемногу приходила в себя и время от времени прикладывала к глазам мокрый от слез носовой платок.
— Его зовут Джозеф Клемин. Он очень маленького роста и ничего собой не представляет. Совершенно затюканный, безобидный человек. Ты ведь не арестуешь его, правда, Лайдж? Только потому, что я сказала? — Она виновато посмотрела на мужа.
— Пока я не собираюсь никого арестовывать. Как он получал инструкции?
— Не знаю.
— На собраниях появлялись какие-то незнакомые тебе люди? Я имею в виду ваших деятелей из Центра.
— Иногда, раз или два в год, но их никогда не называли по имени. Просто говорили, это мол, один из наших, и все.
— Ясно. Дэниел!
— Да, Илайдж? — отозвался Р. Дэниел.
— Опишите людей, которых вы подозреваете. Может быть, Джесси узнает кого-нибудь.
По мере того как Р. Дэниел с присущим ему педантизмом перечислял подозреваемых, подробно характеризуя каждого из них, на лице Джесси все отчетливее появлялось выражение отчаяния. Наконец она замотала головой:
— Не надо, хватит, не помню я никого! Ни одного…
Она немного помолчала, будто задумавшись. Потом спросила:
— Вы сказали, что один из них работает на дрожжевой ферме?
— Фрэнсис Клусарр, — ответил Р. Дэниел, — служащий «Нью-Йорк Йист».
— Понимаете, однажды я сидела в первом ряду. И от выступавшего на меня пахнуло запахом сырых дрожжей. Я запомнила это потому, что чувствовала себя неважно, а тут мне чуть не стало плохо. Пришлось даже перейти в задние ряды. Было так неловко. Может, это и есть тот человек? Ведь когда работаешь с дрожжами постоянно, их запах насквозь пропитывает одежду.
— А ты не помнишь его лицо? — спросил Лайдж.
— Нет, — без колебания ответила Джесси.
— Ну хорошо, Сейчас, Джесси, я отвезу тебя к твоей матери. Бентли уже там. Без моего ведома никуда не отлучайтесь. Бен пусть не ходит пока в школу. Я договорюсь, чтобы вам приносили еду на дом. Все подступы к квартире будут под наблюдением полиции.
— А как ты? — заволновалась Джесси.
— Я буду в безопасном месте.
— Долго это будет продолжаться?
— Не знаю. Может, день или два. — Он почувствовал, как неубедительно прозвучали его слова.
Бейли и Р. Дэниел снова ехали по автотуннелю, но на этот раз без Джесси.
— Мне кажется, — прервал Бейли свои невеселые мысли, — что структура этой организации такова: внизу — основная масса ее членов. У них нет никакой программы; главная их задача — поддержать переворот, когда придет время. Ими руководит немногочисленная верхушка, имеющая четко выработанную программу действий. Ее-то мы и должны обнаружить, опереточными заговорщиками, о которых говорила Джесси, можно пренебречь.
— Это звучит логично, — заметил Р. Дэниел, — если принять на веру то, что рассказала Джесси.
— Я думаю, в правдивости ее рассказа сомневаться не приходится, — жестко сказал Бейли.
— Возможно. Мозговые импульсы Джесси не указывают на наличие у нее патологической склонности ко лжи.
Бейли бросил на робота оскорбленный взгляд.
— Этого еще не хватало! И вообще в рапортах не следует упоминать ее имя. Вы меня поняли?
— Если вам так угодно, партнер Илайдж, — спокойно сказал Р. Дэниел, — но тогда наш рапорт не будет ни точным, ни полным.
— Ну и что из того? Она пришла к нам по своей воле и откровенно все рассказала. Если мы о ней напишем, она будет на учете полиции, а мне бы этого совсем не хотелось.
— Хорошо, я согласен, при условии, что нам не нужно больше ничего выяснять.
— Что касается ее — ничего. Ручаюсь.
— В таком случае не объясните ли вы, почему слово «Джезебел», почему сочетание этих звуков, заставило ее забыть свои прежние убеждения ради новых? Неясна мотивировка.
Они медленно ехали по пустому, извилистому туннелю.
— Это трудно объяснить. Джезебел — редкое имя. Когда-то оно принадлежало женщине с очень плохой репутацией. Моя жена весьма дорожила этим. Это имя как бы бросало на нее тень порочности и вознаграждала за всю ее добропорядочную жизнь.
— Зачем уважающей закон женщине чувствовать себя порочной?
Бейли едва не улыбнулся.
