— Что касается того, другого обычая, — горячо продолжала Глэдия, — так ведь это просто зрительный контакт, не более. Ведь вы же спокойно разговаривали со мной, когда я находилась в сушилке и на мне тоже ничего не было?
— Видите ли, — сказал Бейли, от всей души желая, чтобы она не развивала далее этой темы, — видите ли, одно дело слышать вас, другое дело — видеть, не так ли?
— Конечно, но кто говорит, что вы видели меня? — молодая женщина слегка покраснела и взглянула на свои обнаженные ноги. — Неужели вы считаете, что я показалась бы вам в таком виде, если бы вы реально видели меня? Такой, какая я есть, из плоти и крови? Другое дело зрительное изображение.
— Разве это в сущности не одно и то же? — с интересом спросил Бейли.
— Ничего похожего, уверяю вас. Вот сейчас в данную минуту, вы видите только мое изображение. Но вы не можете ни коснуться меня, ни ощупать, ни почувствовать мой запах. Ничего подобного. К тому же я нахожусь от вас на расстоянии, по крайней мере, двухсот миль. Как же можно говорить, что это то же самое?
— Но, послушайте, я ведь вижу вас сейчас собственными глазами! — воскликнул Бейли.
— Нет, вы видите не меня, а мое изображение. И уверяю вас, между этими двумя понятиями существует огромное различие.
— Понимаю, — задумчиво произнес Бейли. Полностью принять то, что говорила его собеседница, было нелегко, но элементы логики в ее рассуждениях он начинал видеть.
— Значит, вы считаете, что видите меня? — шутливо спросила Глэдия и слегка наклонила головку.
— Мне так кажется, — пробормотал Бейли.
— Значит, вы не будете возражать, если я сниму свой пеньюар? — Она рассмеялась.
«Эта женщина дразнит меня, не следует поддаваться ее несколько фривольному тону», — подумал Бейли, но вслух сказал:
— Пожалуй, не стоит. Мне нужно поговорить с вами по делу. А все эти вопросы мы сможем обсудить как-нибудь в другой раз. Ладно?
— Может быть, вы предпочитаете, чтобы на мне была более деловая одежда, чем эта?
— Нет мне все равно.
— Можно ли мне называть вас по имени, а не по фамилии?
— Если вам так хочется.
— Как вас зовут?
— Илайдж.
— Ну, хорошо. — Она грациозно опустилась в кресло.
— Итак, поговорим о деле, — откликнулась молодая женщина.
Бейли почувствовал себя в затруднительном положении. С чего начинать допрос жены убитого? У себя, на Земле, он отлично знал, как проводить подобное расследование. Оно обычно начиналось с самых рутинных вопросов, ответы на которые часто были ему уже заранее известны. Но эти вопросы были необходимы. Они незаметно подводили к следующей более серьезной стадии допроса и заодно давали ему время и возможность составить хоть какое-то представление о человеке, с которым он имеет дело. Но здесь? Даже такое тривиальное понятие, как «видеть», здесь, как оказалось, имеет совершенно иное значение, чем на Земле. То же самое может быть и с другими привычными ему понятиями. И тогда он сразу попадет в неловкое и невыгодное для себя положение.
— Сколько времени вы были замужем, Глэдия? — наконец решился он.
— Десять лет, Илайдж, — ответила она.
— А сколько вам лет?
— Тридцать три.
Бейли почувствовал смутное удовлетворение. С тем же успехом он мог услышать в ответ, что ей сто тридцать три.
— Вы были счастливы в замужестве? — прозвучал следующий вопрос.
— Что вы имеете в виду? — неуверенно отозвалась Глэдия.
— Ну как же, — Бейли остановился. А что он действительно имел в виду? И что вообще считалось счастливым браком по солярианским понятиям? — Ну, скажем, вы часто встречались с вашим мужем?
— К счастью, нет. Мы ведь не животные, не так ли?
Бейли поморщился.
— Да, но ведь вы жили в одном и том же доме, и я думал…
— Конечно, в одном и том же, — перебила она. Но у каждого из нас была своя половина. У него была очень важная работа, которая отнимала все его время, а у меня были свои дела. Мы вступали в зрительный контакт в тех случаях, когда это было необходимо.
— Но он все же встречался с вами и реально?
— О таких вещах неприлично говорить, но… иногда он приходил на мою половину.
— У вас есть дети?
Глэдия вскочила с видимым волнением.
— Это уже чересчур!
— Стойте, стойте!.. — крикнул Бейли и стукнул кулаком по спинке кресла. — Вы мне мешаете работать. Я расследую убийство, вы понимаете, убийство?.. Причем убили не кого-нибудь постороннего, а вашего собственного мужа!.. В конце концов вы заинтересованы в том, чтобы убийца был найден и наказан, или нет? Отвечайте мне.
— В таком случае, задавайте вопросы относительно убийства, а не…
— Я должен задавать всевозможные вопросы. Прежде всего, я хочу выяснить, огорчены ли вы тем, что произошло. Кстати, вы не производите впечатление убитой горем жены, — прибавил Бейли с нарочитой жестокостью.
Глэдия выпрямилась.
— Смерть молодого и полезного члена общества, а в особенности правителя, всегда огорчительна, — надменно процедила она.
— А тот факт, что убитый был вашим мужем, ничего не добавляет к вашим чувствам?
