— В чем же она заключается?
— Правитель Груэр обещал прислать результаты проведенного ими расследования. Сегодня утром я получил копию докладной записки солярианских следователей, разумеется не профессионалов.
— Почему вы не показали мне ее?
— Я полагал, что будет более рационально, чтобы вы проводили первый допрос, не ознакомившись с этой запиской. Вы сами считаете, что неправильно начинать расследование преступления, имея какие-то предвзятые идеи. В особенности, если эти идеи навязаны вам людьми, которые, по их собственному признанию, не добились сколько-нибудь существенных результатов. Именно поэтому я, чувствуя, что процесс моего логического мышления также оказался под воздействием посторонних заключений, не вмешивался в ваш разговор с госпожой Дельмар.
Логическое мышление! Невольно в голове Бейли промелькнул обрывок разговора, который он когда-то имел со специалистом-роботехником. «Роботы логичны, но не разумны», — сказал ему роботехник.
— Однако вы все же включились в разговор, — возразил Бейли.
— Да, коллега Илайдж, я задал вопрос госпоже Дельмар, но только по той причине, что к тому времени я уже располагал некоторыми данными, подтверждающими подозрения правителя Груэра.
— А именно?
— Мое убеждение логически следует из всего поведения госпожи Глэдии Дельмар.
— В таких вопросах следует быть более точным, Дэниел.
— Давайте рассуждать логически, коллега Илайдж. Предположим, что вышеупомянутая особа виновна, но, естественно, стремится доказать свою невиновность. В этом случае ее главная цель — убедить в этом следователя.
— Ну, и что же?
— При этом она пользуется всем, что только в ее возможностях, прежде всего человеческими слабостями следователя, не так ли?
— Пока еще не убедительно.
— Наоборот, — прозвучал спокойный ответ. — Вы заметили, я полагаю, что все свое внимание вышеупомянутая особа сконцентрировала на вас.
— Это — естественно. Я вел допрос, — вставил Бейли.
— Но она обратила свое внимание на вас прежде, чем она знала, кто будет вести допрос. Логически рассуждая, она могла скорее предположить, что допрашивать ее буду я, как представитель Авроры. Однако она с самого начала сосредоточила внимание на вас.
— Ну и какой вывод вы делаете из этого?
— Только тот, что именно вы, коллега Илайдж, являетесь ее надеждой. Вы — пришелец с Земли. Она изучала обычаи Земли, как она сама говорила. Вы помните, например, что она нисколько не была удивлена моей просьбой затемнить окна.
— Ну и что же?
— Поскольку она специально интересовалась вашей планетой, она, безусловно, знакома со слабостями, присущими ее обитателям. Она, несомненно, знает, что на Земле запрещено публично обнажать женское тело, а также о том, какое впечатление это должно произвести на мужчину-эемлянина.
— Но ведь она объяснила различие между личной встречей и телеконтактом… — пробормотал Бейли.
— Да, верно. Но ее объяснения достаточно ли убедительны? Полагаю, что нет. Вспомните, дважды она показалась в таком виде, который с вашей земной точки зрения был крайне неприличным.
— Итак, — медленно сказал Бейли, — из всего этого вы делаете заключение, что она пыталась соблазнить меня?
— Сформулируем так: она пыталась повлиять на вашу профессиональную объективность. И надо заметить, что хотя я не разделяю человеческих реакций на возбудители подобного рода, все же, судя по данным, зафиксированным в моем запоминающемся устройстве, госпожа Дельмар вполне отвечает требованиям женской физической привлекательности. Более того, ваша реакция полностью убедила меня в том, что вы разделяете это мнение и относитесь вполне одобрительно к ее внешности. Итак, я пришел к выводу, что госпожа Дельмар сознательно избрала правильную линию поведения, и ей действительно удалось расположить вас в свою пользу.
— Послушайте, — сердито, но несколько смущенно сказал Бейли, — совершенно независимо от того впечатления, которое она могла произвести на меня, я прежде всего служитель закона, понимаете? Никакая женская привлекательность не заставит меня отступить от беспристрастного проведения дела. А теперь довольно об этом. Посмотрим те донесения, которые вы получили.
Бейли молча прочитал поданную ему бумагу. Потом подумал и прочитал бумагу вторично.
— В игру вошел новый фактор, — медленно сказал он, — а именно — робот.
Дэниел Оливо кивнул.
— Она почему-то не сказала про робота, — задумчиво произнес Бейли.
— Вы не так поставили вопрос, — заметил Дэниел. — Вы спросили, не присутствовал ли кто-нибудь в комнате, где она обнаружила тело. А роботы вовсе не «кто-нибудь».
Бейли кивнул. Если бы он сам был на месте обвиняемого и его спросили бы, кто находился на месте преступления, он вряд ли упомянул бы неодушевленные предметы.
— Скажите, Дэниел, имеет ли на Солярии законную силу свидетельство робота?
— Я не понимаю вас, коллега Илайдж. Имеет ли робот право давать свидетельские показания? Почему вы сомневаетесь в этом?
— Потому, что роботы это машины, Дэниел. У нас на Земле они не могут быть законными свидетелями.
