- Просто ты храбрее отца… – нежный шёпот Катерины жалит больнее пчелы. Блядь…Как серпом по яйцам… Настоящий «смельчак»… Нечего сказать. Удрал из универа и не нашёл сил признаться. Уверен, что Катерине «дорого» обошлась безответная любовь к тупорылому лосю.
- Кудряшка… Я должен тебе кое-что сказать…– невнятно мямлю.
В прекрасных глазах оттенка Берлинской лазури вспыхивает любопытство.
- Я люблю тебя, Катюш, – от моих слов на лице черноволосой красотки расцветает счастливая улыбка, а вот следующая фраза вызывает гнев, – Давно… Ещё с универа. Просто не сразу понял, что это именно любовь.
- Что?! – малышка резко вскакивает с постели. От игривой ухмылки не остаётся и следа:
- Повтори?!
- Ты хорошо услышала и с первого раза…
Девушка сжимает крошечные кулачки и истошно орёт:
- Скотина… Сволочь! Носатый орк! Ты хоть знаешь, что я пережила за эти годы?! Как отчаянно и безуспешно пыталась вытравить чувства? Знаешь, какого это – быть отвергнутым?!
Справедливо…
- Нет… Мне никогда не оказывали…
Катерина хватает покрывало, обматывает обнажённое тело, пряча от меня все прелести.
- Сейчас узнаешь…Иди ты на хрен, Кэммирон Блэк! А после прогулялся в задницу! – Волконская выпаливает злобную фразу, гордо задирает нос, разворачивается и топает к выходу. Ну, уж нет. Два прыжка и я легко настигаю беглянку. Хватаю хрупкое запястье и резко тяну вредину на себя.
- Ой, – кудрявая стерва впечатывается лбом в мою грудь, злобно шипит, – Прочь свои грязные лапы, упырёныш! А то отгрызу!
Запускаю ладонь в кудрявую копну, с силой тяну за волосы и заставляю девушку посмотреть мне прямо в глаза:
- Ты никуда не уйдёшь, писюха! Поняла? Виноват, признаю. Но второй раз я не упущу тебя!
Я впиваюсь в сочный рот дерзким, грубым поцелуем, заглушая зарождающиеся протесты.
Её глазами:
Две недели спустя
Да откуда в тебе столько энергии? А? Громко зеваю и потираю красные от недосыпа глаза. Две недели назад лосяш признался мне в любви, и я едва-едва не померла от счастья. А следом чуть не облезла от злости. Надо же было носатому гоблину всё испортить.
Влюбился он, видите ли, ещё в институте, просто не понял… Козлина… Само собой, я психанула и послала оленя-переростка куда подальше. В тот момент болезненные воспоминания о страданиях по Кэммирону вспыхнули горькой обидой, опаляющей душу. Старания выкинуть черноглазого демона из сердца и головы были адской изощрённой пыткой. Блэк уничтожил самооценку и веру во взаимную любовь. Первое я восстановила, усердно трудясь над собой. А второе возродил виновник моих мучений. Настойчивостью, лаской и настоящими поступками Кэм доказал, что чувства подлинные.
Всё равно казнить, нельзя помиловать... О да… Я устроила филигранное психологическое насилие – категорический отказ признавать нас парой и повторять слова о любви. Дурочка… Я наивно полагала, что это заставит сексапильного огра задуматься о поступках. Возможно, Кэм хотя бы попытается понять отца. Что бы ты ни говорил, я вижу, как проблемы в отношениях с Найджелом сжирают тебя изнутри, лосяш.
Но превредный оленёнок и здесь отличился нестандартностью мышления и отсутствием логики. Нет бы пораскинуть гениальными мозгами и сделать выводы … Зачем? Проще устроить сексуальный террор. Боже… Блэк зажимает меня по пять раз на дню…Молчу уже про ночи…Ещё немного и интимные места покроются мозолями. Даже сидеть и стоять больно. Каждая мышца «залюбленного» тела ноет и горит. Но я всё равно не могу отказать распутному мракобесу. Темноволосый бог похоти и разврата умело играет на струнах соблазнения. Каждый раз вынуждает набрасываться на нахального демона-искусителя, как после десятилетнего воздержания.
Нужно признать, что метод не работает. Тяжело вздыхаю и отбрасываю папку с очередным отчётом в сторону. Сборник финансовых бумажонок соскальзывает со стола и с грохотом падает на пол. Листы, испещрённые мелкими цифрами, усеивают ковёр.