Давай, Катерина! Собрав тающую на глазах волю в миниатюрный кулачок, осторожно наступаю левой ногой на деревянную поверхность. Угрожающий скрип дожирает остатки смелости. Глубоко вдыхаю и переношу правую ступню на более высокую полочку. Узкие стильные брюки, так же как и каблуки, коварно мешают выполнению операции специального назначения.
Ура! Намертво хватаюсь одной рукой за боковину стеллажа, а второй тянусь к заветной цели. Звук резко распахивающейся двери и громоподобный рёв взбешённого огра сотрясают воздух:
- Ты совсем охренела, Волконская?
Нет! Только не… Поздно… Конечно же, буйный лось не упустит возможности проявить своей дикий нрав. Размахнувшись как следует, ворвавшийся орк с оглушительным треском захлопывает входную дверь. Кажется, стены и пол заплясали от мощной вибрации и потеряли часть штукатурки.
Дзынь!
Тихонько звякнуло панорамное стекло в новом окне.
Бац! Бац! Бац!
Три прямоугольные пластиковые рамки с дипломами упали на пол и разлетелись на крупные куски.
Бдыщь!
Офисная недолестница с громким грохотом обрушилась в сторону, оставляя меня в крайне неловком и неудобном положении.
- Да, блядь! – не сдержалась. Чёрт! Ну а что вы хотели? Я на высоченных шпильках, с трясущимися от ужаса коленями, словно перепуганная мартышка болтаюсь на книжном шкафчике без возможности спуститься самостоятельно. И всё из-за тебя! Олень – добрый день!
- Ого! Катерина? Не думал, что ты знаешь такие слова? Кому-то пора помыть ротик с мылом! – хрипло хихикая, Блэк с интересом наблюдает за моими потугами. Поскрипывая зубами, топчу гордость острыми шпильками и «вежливо» прошу помощи:
- Я тебе сейчас шею намылю! Немедленно сними меня отсюда! – мои гневные вопли, приправленные нецензурной бранью, сбивают с толку нахально-брутального засранца. Любимый сын Сатаны даже забыл, зачем пришёл. Привалившись широкой спиной к изрядно пострадавшей двери и скрестив мускулистые руки на мощной груди, Кэм, издевательски ухмыляется и бесстыдно развлекается:
- А волшебное слово, малышка?
- Иди ты в задницу! – громко верещу с высоты.
- Да я бы с радостью, но боюсь, тебе слишком понравится, и ты потом с меня живого не слезешь! – лосинный гогот неприятно «долбит» по ушам.
Скотина! Чёрт… Пытаюсь спуститься самостоятельно, но самые нижние полки находятся практически у пола. Какой дебил придумал такой дурацкий стеллаж! Страх высоты стремительно набирает силу, а моё безвыходное положение ещё больше осложняется: книжный шкаф, «обидевшись» на мысленные ругательства, начинает медленно крениться вперёд и угрожает падением на пол.
- Кэм! – легко беру верхние ноты. Я оглушительно визжу и взываю о помощи.
- Боже, Кэт, ты всегда такая звонкая? – сильные лапища длинноволосого чудовища легко возвращают падающую полку на место.
- Сними меня, пожалуйста!
А вот и мольба! Крепко зажмурившись, пытаюсь восстановить сбившееся дыхание и замедлить сердцебиение. Сил сражаться со своей фобией практически не осталось. Слёзы текут ручьями по бледным щекам и стирают тщательно выполненный макияж.
Жар мужских ладоней проникает сквозь плотную ткань классического костюма. Блэк, обхватив мою талию, без всяких усилий снимает и ставит «узницу» шкафа на пол.
- Ты чего, кудряшка? – хриплый баритон непривычно мягок.
Его глазами:
Дамские слёзы – большущая слабость всех мужчин. Ненавижу их… Вагон и маленькая тележка хитрых девиц пытались манипулировать мной с помощью «чистых и невинных» рыданий. Бессмысленная и бесполезная затея, ни разу не давшая предполагаемого результата. Бабское хныканье безмерно бесит! Ехидно фыркаю и пристально смотрю на Катерину. Чёрт тебя подери, Волконская!
Но, кажется, ни в этот раз… Солёные ручьи катятся бурными потоками по нежной смуглой коже, смывая следы дневного макияжа. А без косметики ты даже симпатичнее. Уткнувшись носом в мою грудь, Катерина всхлипывает и тихонько плачет.
- Ты чего, кудряшка?
Дорогущая чёрная рубашка от Prada, стоившая целое состояние, совершенно испорчена горькими слезами гордой русской красавицы. И мне совсем не жаль дорогущую тряпку, ведь крошка Кэт искренне расстроена.
- Что с тобой, Катюша?
Оглушительно шмыгнув хорошеньким носиком, девушка едва-едва слышно шепчет бесцветными дрожащими губами: