На вид дом был трёхэтажным, из-за чего он выделялся среди более низких зданий в округе.
— На доме нет уордов, — просто сказал я, но этот факт трудно было уразуметь. На зачарование каждого камня должна была уйти целая жизнь.
— Ты уверен? — спросила Роуз. — Если верить рассказам об этом доме, его охраняет тысяча магий.
— Прости. Я выразился неясно. Дом не охраняет ничто настолько простое, как уорды; вместо этого всё здание зачаровано. Как мой отец смог этого добиться? На постройку этого здания ушла бы большая часть его жизни, — сказал я с ясно различимым в голосе благоговением.
— Не он его строил. Этот дом был построен вскоре после основания Албамарла, где-то семьсот лет назад. Его построил один из твоих прапрадедов, — разъяснила она.
Это заставило меня приостановиться. Каково бы это было — вырасти здесь, окружённым магией? Под руководством отца, который знал магическое искусство и историю нашей семьи — жизнь была бы совсем другой. На миг я ощутил потерю — знание, которое было утеряно безвозвратно. Я был чужим для прошлого моей семьи, перебирая нити давно истёртого гобелена, пытаясь воссоздать историю давно ушедших людей.
Стоя на улице, мы бы ничего не добились, поэтому я шагнул к двери. Она была массивной, дубовой, и достаточно широкой, чтобы два человека могли встать в ней бок о бок. Доски были настолько покрыты рунами и символами, что для моего взора казались почти золотыми. Протянув руку, я попробовал коснуться дверной ручки, но моя рука не достала до неё, остановившись в нескольких дюймах. Прикосновению препятствовала невидимая преграда.
С того дня в Ланкастере, когда я пытался войти в комнату Дэвона Трэмонта, мне не встречалась дверь, которую я не мог бы пройти. Когда всё успокоилось, одной из первых изученных мною вещей стало искусство открывания замков заклинаниями. Однако это был не замок, это был магический барьер. Я попытался пробиться через барьер с помощью нескольких слов и мысленного усилия, но он устоял. Судя по моим ощущениям, он был твёрдым как гранит, из которого был выстроен дом — решительный и непоколебимый.
Пенни произнесла:
— Что ты делаешь?
— Я пытаюсь войти. Похоже, что мой отец забыл положить для меня ключ под дверной коврик, — отозвался я. Затем удвоил свои усилия, желая разъять магию, которая не давала мне войти. Воздух затрещал от статических разрядов по мере того, как я прилагал всё больше и больше усилий на то, чтобы отодвинуть барьер в сторону. Я пробовал тонкие уловки, чтобы проскользнуть мимо защит, я пробовал хитрые заклинания, чтобы скрыть своё присутствие, я пробовал грубую силу. Ничего не работало. — Проклятье!
Меня фрустрировало быть так близко к настолько важной части моего прошлого, но быть неспособным войти. Мысль о тайнах и знании, которые могли оставить внутри мои родители, наполнила меня острым томлением. Двери, похоже, было плевать. Я вышел из себя, и напал на неё, вонзив в неё клин чистой силы, пытаясь высадить дверь. Это дому не понравилось. Меня накрыла молния, окутав меня синим светом — она прожгла мой щит и заставила мои нервные окончания гореть огнём. Я с криком осел у порога.
В себя я пришёл посреди дороги — Пенни оттащила меня, всё ещё подёргивавшегося, от двери.
— Проклятье, Морт, если ты собираешься сделать что-то глупое, сначала хотя бы предупреди меня!
— Давай просто полагать, что я всё время делаю что-то глупое. Так будет быстрее и проще для нас обоих, — ответил я, пытаясь встать, но мои ноги превратились в студень. Пенни помогла мне устоять.
— «
— Кто это? — закричал я, оглядываясь вокруг.
— Что не так, Морт? — спросила Пенни с взволнованным выражением лица.
— Они говорят со мной, но я не могу их найти! — стал озираться я вокруг — меня начала охватывать паранойя.
— Кто? Здесь нет никого кроме нас, — говорила она успокаивающим тоном. Я осознал, что с её точки зрения я, наверное, начал сходить с ума.
— Голоса… — начал я, но решил не обращать внимания. У меня у самого появились сомнения. Мои ноги почувствовали себя лучше, поэтому я отстранился от Пенни, и снова пошёл к двери.
— Давай пойдём обратно. Ты навредишь себе, Мордэкай, — сказала Роуз. Её голос звучал рассудительно, но я устал от рассудительности.
— Нет, я ещё не закончил, — упёрся я. Закатав рукава, я снова протянул ладонь к дверной ручке. Я слишком поздно вспомнил, что не восстановил свой щит. Молния выжгла его на мне. Моя рука коснулась дверной ручки — и ничего не произошло. Я постоял немного, не двигаясь — гадая, почему барьер меня не остановил. Я отпустил ручку, и шагнул назад. — Странно.
— Что? — спросила Пенни.
