Чем больше я об этом думал, тем осмысленнее это мне казалось. Женившись на Элейне ди'Камерон, мой отец хотел бы иметь простой способ для посещения её семьи. Соответствующий круг в Замке Камерон был, наверное, уничтожен, когда сгорел донжон. Мне стало грустно от мысли, что мои родители, вероятно, были так близки к лёгкому побегу, когда умер мой отец. Я могу лишь воображать, насколько отчаянной, наверное, была их ситуация.
Тут я принял решение. Прежде чем мы уйдём, я решительно настроился найти книги, необходимые для постройки моего собственного круга. Здесь было полно примеров хорошо сконструированных кругов, и по возвращении я построю новый круг-пару для здешнего круга. После этого мы всегда будем в двух шагах от моего столичного дома.
Я вернулся в коридору, и обнаружил, что обе леди терпеливо ждали меня там.
— Голем, наверное, «встряхнул» вам мозги, — съязвил я, поскольку они не пошли исследовать дом без меня. Они не увидели юмора в моей ремарке. И вновь меня опечалило то, что мир никогда не познает мой комедийный гений.
— Ты нашёл там что-нибудь интересное, пока искал там свой острый язык? — ответила Роуз.
— Только твоё достоинство, — бросил я в ответ, — но его осталось слишком мало, так что я не стал утруждать себя, — закончил я свой укол. Должен признать, эта ремарка была немного подлой, но она сама начала.
Роуз осклабилась, и была готова продолжить нашу пикировку, но вмешалась Пенни:
— Давайте пойдём взглянем на хозяйскую спальню, пока я не умерла от воспаления чувства юмора.
— Вредина, — сказал я.
Мы пошли по коридору туда, где находились спальни, и стали искать. Почти все комнаты были весьма просторными, и, вопреки предшествовавшим утверждениям Пенни, пыли там было очень мало. Я подозревал, что у дома были средства для поддержания чистоты. Тем не менее, я был бы рад новым простыням, которые упомянула Роуз. Никакая чистка не может поддерживать простыни свежими, если они лежали на кровати почти двадцать лет.
Гостевые комнаты я изучал недолго. Они были милыми, но обстановка там ничего особенного из себя не представляла. Естественно, большую часть моего внимания привлекала к себе хозяйская спальня. В ней были вещи моих родителей. Было странно входить туда. Я знал, что последними двумя побывавшими там людьми были мои родители, которых я никогда не знал.
Первым, что захватило моё внимание, был большой портрет на одной из стен. Со стены на меня смотрело лицо прекрасной женщины. Художник искусно запечатлел выражение её лица — вид, содержавший в себе одновременно красоту и тайну. Светлые волосы выделялись на фоне тёмно-зелёного плюща, в то время как её голубые глаза тянули меня к себе, намекая на ум и твёрдую решимость.
Картина не была подписана, и под ней не было имени, поэтому я никак не мог знать, кто был на ней изображён — но моё сердце знало. Это была моя мать. Непрошеные слёзы застлали мои глаза, когда на передний план поднялись эмоции, о существовании во мне которых я и не догадывался. Узнав о судьбе моей матери много лет назад, я был ошеломлён, но не чувствовал печали. Она была мне незнакомкой, и её история вызывала во мне лишь естественную жалость, которую мог бы почувствовать каждый. Сейчас её вид наполнил меня тоскливой грустью, когда я наконец ощутил потерю любви, познать которую у меня никогда не было возможности.
Мягкая ладонь у меня на спине сказала мне, что Пенни были рядом, но она не стала вмешиваться. Я смотрел на портрет, пока наконец не смог смотреть более, после чего обернулся, и обнял её. Она ответила мне взаимностью, без слов или вопросов, пока я не вернул себе самообладание.
Роуз вошла, когда я вытирал себе лицо. Её быстрые глаза заметили картину, и я уверен, что она всё поняла. Она была достаточно мила, чтобы избежать этого вопроса, и вместо этого спросила о комнате, нарушив неловкое молчание:
— Это, наверное, была комната твоих родителей? — задала она вопрос. Ответ был очевиден, но этот вопрос сработал.
— Да, я так думаю.
Пенни подошла к большому деревянному шкафу:
— Интересно, оставили ли они после себя одежду, — задумалась она вслух. Раскрыв дверцы, она заглянула внутрь. Шкаф был полупустым, но там всё ещё висело несколько платьев, а также дублет и мантия. Я ожидал, что одежда будет изъедена молью, но дом явно терпел вредителей не больше, чем пыль.
— Ох, как мило! — заметила Роуз, проводя пальцами по рукаву шёлкового платья. — Стиль такой традиционный.
— Выглядит почти так, будто они были здесь только недавно. Настолько хорошо всё сохранилось, — добавила Пенни.
Я открывал ящики в комоде, но там не было ничего удивительного. Лишь предметы, которые ожидаешь найти в доме дворянина. Самые ценные личные вещи они, наверное, взяли с собой, когда уезжали. Набор одежды, носки и бельё — только это и осталось. На комоде стояла дорогая шкатулка для драгоценностей, но я оставил её напоследок.
