Я устроил им царскую охоту — этим сволочам, для которых жизнь человека ничто, для тех, кто насилует и убивает в своё удовольствие. Я устроил им царскую охоту, а потом смотрел, как разлетаются их мозги. Ирония судьбы. Я умер, и теперь в новом мире. В Российской империи, где есть магия. И охотятся теперь на меня. Потому что я, последний из рода Корневых, стал поперёк глотки своим врагам. Что ж! Зубы об меня они пообломают!
Уважаемые читатели! Это пятый том серии.
Первый том можно прочитать тут: https://author.today/work/219307
Дверь за княжной Таракановой закрылась.
Никто в лаборатории не отреагировал на девушку. Ну пришла, ну ушла… Подумаешь? А вот у меня все плетения из головы повылетали.
Я вертел башкой, пытаясь сообразить, откуда здесь Анастасия Тараканова.
Совершенно не к месту пришло в голову, что старосту зовут так же, как и наёмную убийцу, а ныне лютого мертвеца княжну Тараканову. А именно — Анастасия.
Я невольно глянул на старосту, ожидая увидеть у неё признаки нежити. Но она была живее всех живых. Только холодная. Но не в том смысле, в каком княжна Тараканова.
— Анастасия, — спросил я у старосты. — Какая у тебя фамилия?
Я спросил и с ужасом ждал, что она скажет Тараканова.
Но староста удивлённо посмотрела на меня и ответила:
— Воронцова. А что?
Я облегчённо выдохнул.
— Всё в порядке. Извини, что отвлёк.
Анастасия пожала плечами и снова начала изучать плетения.
Наш разговор привлёк внимание Ростислава Петровича. Внимательно глядя на меня, он спросил:
— Владимир, у вас всё в порядке?
Я уже открыл было рот, чтобы спросить его про княжну Тараканову, но прикусил язык. Нужно сначала разобраться как она тут оказалась. И в качестве кого пришла — наёмной убийцы или помощницы медведя?
Мысль о медведе неожиданно принесла успокоение, и я ответил первое, что пришло в голову:
— Мне кажется, у плетений должен быть единый принцип, по которому они строятся…
Эта мысль возникла не на пустом месте. Отчего-то вспомнились школьные уроки по геометрии.
— Браво! — захлопал в ладоши Ростислав Петрович. — Наконец-то хоть кому-то пришла в голову эта мысль! До сих пор студенты только зубрили, и никто не пытался включить голову!
Все мои однокурсники побросали свою работу и уставились на меня.
Блин! Снова я оказался в центре внимания. Ну что за невезуха сегодня?
Но я быстро отбросил ненужные мысли, потому что Ростислав Петрович уже рассказывал:
— Единый принцип, по которому строятся все плетения, действительно есть. Чтобы его определить, вы должны прежде понять, с каким материалом вы будете работать. Помните, с чего я начал? Каким именно образом я охарактеризовал предметы, которые лежат у вас на столе? — Ростислав Петрович посмотрел на меня. — Володя, сможете повторить?
— Живое. Неживое, обработанное. Неживое не обработанное, — ответил я. — Нужно подобрать для каждого предмета подходящий узор.
— Точно! — ответил преподаватель. — Именно в этом кроется основной принцип подхода. Потому что каждый из этого материала требует своего плетения. Сможете вот из этих определить, какие именно узоры для каких предметов предназначены? Проходите к доске, не стесняйтесь!
Ростислав Петрович был счастлив. Как бывает счастлив учитель, когда ученик самостоятельно находит ответ на сложную задачу, а потом, обдумав этот ответ, задаёт учителю уже свой вопрос — единственно правильный.
Наш преподаватель забыл о существовании остальных студентов и готов был обсуждать со мной принципы плетений.
Я рассмотрел изображения плетений и очень быстро разделил их на… четыре группы. Так получилось, что три группы имели особенный основной контур и повторяющиеся элементы. Но были ещё несколько рисунков, которые не подходили ни к одной из трёх групп.
— Отлично! — воскликнул преподаватель. — А какая группа к какому предмету относится?
Он ещё не закончил задавать свой вопрос, а я уже понял: с круглым основным контуром — к живым; с треугольным основным контуром — к неживым обработанным; а с квадратным основным контуром — к неживым не обработанным.
— Почему вы разделили именно так? — дрогнувшим от волнения голосом спросил Ростислав Петрович.
Я пожал плечами и ответил то, что теперь уже стало для меня очевидным:
— Круг жизни — он к живым. Треугольник — самая устойчивая фигура. Он к неживым обработанным. Квадрат — это поле, которое ждёт посевов. Так же как ждёт обработки неживое не обработанное.
— А что по поводу повторяющихся элементов?
Как ни странно, теперь я читал плетения, как открытую книгу. Поэтому рассказать у меня не составило труда.
— Отлично! — воскликнул Ростислав Петрович и ткнул в четвёртую группу: — А про эти что можете сказать?
В четвёртой группе были плетения с шестигранным основным контуром, с многогранным, с месяцеобразным и другие. А также с круглыми, квадратными и треугольными контурами, но с другим принципом формирования внутреннего узора.
Кстати, то, что я эти плетения тоже отнёс в четвёртую группу, привело Ростислава Петровича в особый восторг.
А когда я поделился своими соображениями по поводу этих плетений, Ростислав Петрович сел на учительский стол и спросил у меня:
— Володя, скажите мне правду. Вы точно пробудили силу всего лишь сорок дней назад?
— Сорок три, если быть точным, — ответил я.
— Потрясающе! — выдохнул он. — Вы можете быть свободны. Переходной экзамен по моему предмету вы сдали.
В лаборатории повисла тишина. Я и сам слегка прифигел.
