После второй магической войны престиж факультета Слизерин пошатнулся. Он лишился популярности, но не снобизма. Однажды Распределяющая шляпа отправляет туда сына сквиба и магглы...
Очередной первокурсник, смущенно улыбаясь, слез с высокого табурета и направился к самому большому и шумному столу в этом зале.
— Зато к нам идут самые смелые и достойные, — пробормотал Кевин Роули.
— Или те, кто не смог переубедить шляпу, — отозвался Николас Берк. — Ты хлопай, хлопай и улыбаться не забывай.
Кевин хмыкнул и последовал совету, понимая, что жалкие полтора десятка человек всегда на виду.
— Фергюс Маги, — объявил директор, и вперед вышел высокий худой юноша с типично маггловской стрижкой. — Он проходил обучение на дому, но теперь в связи с новым законом будет подтверждать свои знания в Хогвартсе.
Фергюс бледно улыбнулся и неловко присел на краешек табурета. Шляпа некоторое время молчала, затем недовольно произнесла:
— Слизерин.
— О нет, только не это, — Кевин уронил голову на руки, но тут же встрепенулся и захлопал в ладоши с преувеличенным энтузиазмом.
— Привет, я Фергюс, — новичок плюхнулся рядом и радостно улыбался.
— Николас Берк, — промолчать было нельзя, как не пожать протянутую руку — директор сверлил слизеринский стол недобрым взглядом.
— Очень приятно! Я вот теперь буду с вами учиться. Так-то меня дед натаскивал. Он у меня волшебник, сечет в этом деле. В школу, правда, в одиннадцать лет не пустил, сказал нечего там делать. А правда, что у вас тут, заварушка была?
— Да, — сквозь зубы ответил Ник и попытался отодвинуться, но уперся в Кевина и напряженно застыл — невежда не умел соблюдать личные границы и почти навалился на плечо, продолжая свои никому не нужные откровения.
— Дед-то молчал, подзатыльники только раздавал, а отец чего, он сквиб, ему все эти магические заморочки без разницы, мать опять же хворала — ее здоровье всяко важнее.
Николас еще никогда так не радовался директорскому: «Настало время отпраздновать начало нового учебного года», когда на столах появляется еда. Но на Фергюса такое волшебство не произвело особого впечатления, он продолжал болтать, порой не успевая прожевать кусок сосиски или проглотить ложку каши.
— Этот год будет для нас самым сложным, — Кевин тоже оценил перспективы — уже в спальне, которую им придется делить с новичком.
— Зато заглушающее будешь ставить на раз.
— Я бы предпочел обойтись без такой тренировки, — кисло заметил Кевин и прислушался, не возвращается ли из душа Фергюс.
— Наплачемся мы с его дремучестью. Сидел бы себе в своих шотландских пустошах. Неужели хотя бы учебник по истории Хогвартса прочесть нельзя было?
— Ой, парни, — Фергюс появился внезапно, с кончиков темных волос прямо на голый торс капала вода и прочерчивала по коже длинные дорожки вплоть до резинки ужасных маггловских штанов. — Меня дед только вчера в Лондон-то привез. Пока по магазинам, пока то, пока се… Когда читать-то? Да и если бы не закон этот новый, что без школьного диплома на работу не устроишься, то сто лет этот ваш Хогвартс не нужен был бы.
— А ты что, в министерство думаешь податься? Вроде бы только для него и требуют, — Ник надеялся, что их новый сосед передумает учиться и уберется обратно в свою глухомань, потому и снисходил до разговора.
— Почему нет? — тот улыбнулся и пожал плечами. — Не всю же жизнь травками торговать и медовуху заговоренную гнать. Жениться опять же надо, род продолжать.
— «Род превыше всего?», — процитировал Кевин и заржал — какой род у этого придурка: магглы и сквибы, было бы чего продолжать.
— Точно! — просиял тот. — Сечешь!
— Как есть придурок, — прошептал Ник, но Фергюс не услышал и продолжал сиять улыбкой.
***
Жить с ним оказалось мукой: то ли он в своих пустошах так истосковался по обществу, что плевать хотел на нежелание других поддерживать разговор, то ли вообще был лишен понятия об элементарных нормах поведения… По спальне мог запросто прогуляться голышом, не видя в этом никакой проблемы:
— Эй, ну вы же тоже парни. Чем я вас могу удивить?
Спать он ложился тоже без ничего, не задергивая при этом полог, и часто по пробуждении можно было лицезреть его обнаженные ягодицы или отличную утреннюю эрекцию — одеяло Фергюса чаще бывало на полу, чем на нем самом.
— Я убью этого придурка, — цедил сквозь зубы Ник. — Нельзя же быть таким дубоголовым!
— В гриффиндорской гостиной он бы был на месте.
— Брось, ему бы устроили темную за такие выходки, а нам воспитание мешает.
— Лично мне ничто не мешает расквасить ему нос, если он по-другому не понимает. Над нами наши же смеются — он дал уже тысячу поводов для магической дуэли!
— Угу. Учитывая, как он обращается с палочкой, его смерть падет на наши головы несмываемым пятном позора.
Они замолчали. Ситуация была почти безвыходной — Фергюс колдовал из рук вон плохо, доводил до белого каления профессоров трансфигурации и ЗОТИ, ходил на бесконечные отработки и смущенно улыбался: вот, мол, опять опростоволосился. Его не отчисляли только за успехи в зельеварении.
— Ну это же просто, медовуху и то сложнее сварить.
