Для этого Я обозначено место во мне. Оно найдет его, если вернется... Это же рядом с Васильевым и Семхоном...
Ну же!
Кто?!!
Имя! Имя!! ИМЯ!!!»
И оно возникло.
Прозвучало? Пролетело? Протекло? Нет, просто возникло. Оно не было звуками. Но в нем были и звуки.
Он принял, впитал, проглотил, вдохнул, услышал.
И рванулся по бесконечному тоннелю назад.
Океан боли принял его. Этот океан заполнил и растворил почти всё. Остались только когти или зубы, сомкнувшиеся и не отдающие то, что получили.
Прохладная ладошка легла на лоб, потом погладила волосы на голове и жесткую бороду на щеках. «Я что, котенок, что ли?» Семен смущенно улыбнулся и поднял веки. Ветка сидела возле него на корточках, и глаза ее что-то излучали.
Семен посмотрел на свою женщину, потом на грубую вязку жердей в крыше вигвама и вспомнил всё. Это оказалось нетрудно, потому что только «белые» люди думают, будто нельзя быть Землей, Небом, Зверем, Птицей и Человеком одновременно. Только они считают, что «я» — всегда один, а «мы» — это много.
— Я был очень грязный, когда... когда выполз наружу?
— Конечно! — засмеялась Сухая Ветка. — Как всякий новорожденный.
— Прости...
— Ни за что! Если только... Если только помоешь меня и нашего ребенка, когда он родится.
— Обязательно, — пообещал Семен и засмеялся.
Это было действительно смешно: он столько лет боялся смерти, а теперь оказалось, что зря. А ведь жизнь без страха смерти совсем иная — она по-настоящему прекрасна.
И эта новая жизнь для него только начинается.
