Роди мне ребёнка (ЛП) полностью

Разрешив инстинкту взять верх, она обвила свои руки вокруг его шеи и прильнула к нему ещё ближе, достаточно близко, чтобы почувствовать его напор и мощь на своём бедре. У неё вырвался вздох, когда она провела своей рукой вверх по спине, ощутив хорошо развитые мышцы и пробиралась дальше, запустив свои пальчики в его волосы. Он углубил поцелуй. Её нога обвилась вокруг его. Она касалась его, познавала его, одна рука скользила по твёрдому прессу и опускалась всё ниже, к мягкой ткани его спортивных шорт, пока она не ощутила твёрдость его намерений в своей ладони.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?

В тот момент, когда Джилл услышала голос своего отца, она подумала, что её разум шутит над ней. Но внезапно Деррек оттолкнул её и сказал:

— Кто вы, и что делаете в моей квартире?

Джилл посмотрела через плечо и увидела отца, стоявшего у двери.

— Папа! Что ты здесь делаешь?

Её отец ушёл. Он не был зол. Он был мёртвенно—бледным.

Сэнди заглянула в открытую дверь.

— Ну и ну! — сказала она, а затем тоже исчезла.

Деррек встал на ноги. Оказавшись на твёрдой почве, он помог Джилл встать, и она смотрела в его выразительные глаза.

— Прости за всё это, — сказал он. — Не знаю, что на меня нашло.

Прости? Она уже размечталась, что поцелуй может быть началом чего—то волшебного, а он стоял и извинялся. Она оторвала от него свой взгляд.

— Я лучше пойду, проверю Райана.

Он не возражал. Вместо этого он сказал:

— Я оденусь и буду готов.

Она выскользнула из комнаты и направилась в коридор. Все ушли, забрав даже коляску и Райана. Выглянув в окно, она поняла, что Сэнди забрала всех к ней в квартиру.

Расхаживая по коридору, она внезапно пожалела, что надела обтягивающие джинсы и туфли на каблуках вместо пижамы и удобных тапочек. Ранее, когда она влезла в эти джинсы, она была так увлечена тем, что смогла натянуть на себя одежду, которую носила до беременности, что даже не подумала о реакции Деррека.

Но что она творила? Почему она в первую очередь пошла к нему? Всего несколько дней назад хотела, чтобы Деррек Бэйлор был так далеко, как только возможно для человека. А сейчас, неожиданно для самой себя, она хотела, чтобы он обнял её и овладел ею.

Она приложила ладонью ко лбу в знак отвращения.

На его лице было написано большими буквами «СОЖАЛЕЮ», когда он поднял её с пола.

Она осмотрела его квартиру. И что теперь? Ей нужно убираться отсюда и быстрее. Он схватила сумочку с кофейного столика, вышла из квартиры и тихонько прикрыла за собой дверь. Глаза жгло от осознания того, что она повела себя как дура.

— Мам, — сказала она, войдя в свою квартиру. Изображая улыбку, она обняла костлявую, несгибаемую маму. Её сладкий парфюм распространился повсюду, и Джилл понадобилась вся её сила воли, чтобы не зачихать и не закашлять.

Сэнди сидела в любимом кресле Джилл и держала Райана, а Лекси сидела на полу возле них. Держа карандаши в каждой руке, Лекси рисовала в раскраске.

Джилл перевела взгляд на отца. Сидя на её диване цвета лайма, он витал в облаках. И, тем не менее, он выглядел как всегда: тот же идеально сидящий тёмный костюм, та же рубашка на пуговицах, те же неодобрительно нахмуренные брови. Ему перевалит за шестьдесят в этом году. У него густые волосы с проблеском седины. Каждый волосок на своём месте. Если бы он постоянно не выглядел так угрюмо, то был бы очень привлекательным.

— Что это такое было? — спросил он голосом таким же жёстким, как мамина осанка.

Джилл моргнула.

— Думала, ты знаешь.

— Знаю что?

— Я же сказала маме, что встречаюсь с Дерреком Бэйлором, квотербеком команды "Кондорс".

— Да, упоминала, — сказала отец. — Он спортсмен. Думаю, мне следовало быть готовым, что я найду тебя в компрометирующем положении на полу в его спальне. Глядя на это, могу сказать, что вы двое прекрасно справляетесь.

Джилл почувствовала, как её лицо горит.

— У нас всё хорошо, — солгала Джилл, — но то, что ты видел там, не то, о чём ты подумал. У Деррека больное колено. Я помогала ему дойти до спальни, а он споткнулся, и мы оба упали, а ещё каркас сломался...

— Завязывай с рассказами, — прервал он. — Твоя мать пыталась убедить меня, что ты повзрослела. Я в Калифорнии меньше часа, но уже вижу, что ничего не изменилось. Я очень разочарован.

Джилл повесила голову.

— Мне жаль, — сказала она, но, по правде сказать, она всё это уже слышала. Она всегда была одним большим разочарованием для отца. И совсем неважно, что она никогда не попадалась на чём—то компрометирующем раньше. Просто всё так, как есть. Джилл была только рада, что её младшая сестра, Лора, не приехала с ними. Джилл любила сестру, но давление, которое оказывали родители, желая, чтобы она стала как Лора, было слишком велико. Она любила свою семью, но все трое заставляли её думать, будто она маленькая и ничтожная. У её отца ушло пять минут на то, чтобы вся её уверенность в себе канула в небытие.

— Я отложил не одну важную встречу, чтобы приехать сюда, — отец прервал её мысли. — Мы хотели поддержать тебя и твоего нового ребёнка...