На щеке Пластунова ярко горело пятнышко сухого румянца, запавшие глаза глядели устало и возбужденно.
— Да разве мы можем, товарищи, барахтаться в прорыве? Позор и стыд нам! Разве имеем право так низко падать, когда мы такой завод подняли?..
— Верно, в мирную жизнь наш Лесогорск вернется первоклассным заводом! — поддержал Михаил Васильевич.
Дурное, обидчивое настроение («стариковские штучки!») у него уже прошло. Как и в дни своей горячей молодости, он чувствовал в себе прилив стойкой и ясной энергии, когда видел перед собой крутые подъемы и перекаты жизни.
— Как ни горько, товарищи, нам сейчас, а стоит все-таки посмотреть на наш Лесогорск! — продолжал Пластунов, широким жестом показывая в окно, в ноябрьскую, схваченную легким морозцем ночь, где, раздвигая небо, пылало багрово-золотое зарево заводских огней. — Ведь мы за какой-нибудь год гору воздвигли! Нам бы с могучей-то горы этой на всю округу смотреть, пример показывать, а мы, скатившись вниз, к подошве этой горы, взираем теперь на нее снизу вверх, как прибитые… Но мы еще не все наши беды сегодня перебрали, Михаил Васильич!.. За эти дни я, по собственной инициативе, до известной степени разобрался в одной беде.
Пластунов вынул из кармана кителя в несколько раз свернутый большой лист плотной бумаги и разложил его на столе.
— Что это такое? — в один голос спросили Пермяков и Костромин.
— Это, так сказать, дислокация нашего рабочего войска в отдельных узлах производства, — ответил Пластунов, — Смотрите: вот это картина мартеновского цеха. Вот вам печь номер один — красный кружок, по моим обозначениям — первый класс работы. Это Сергей Ланских и Александр Нечпорук, ведущие люди цеха, вожаки «школы скоростных плавок», которая вытянула вперед немало новых хороших мастеров. Рядом вы видите зеленый кружок — это печь номер два, которую ведет Василий Лузин, один из воспитанников первых двух, как и его сменщик также. Лузин рекордов пока не ставит, но у него есть черта, которая, на мой взгляд, не менее дорога, чем любой рекорд: он всегда перевыполняет план и как молодой мастер плавки стоит на ногах крепко. Рядом с лузинской печью вы видите яркосиний кружок — печь номер три, которую ведет Василий Полев, уже старик.
— Перед войной мы Василия Полева на пенсию представили, — напомнил Михаил Васильевич.
— А он не пожелал уйти и работает честно! Это настоящий середняк производства: звезд не хватает, идет ровно, крупного перевыполнения плана у него нет, но в решительный момент работает как следует, на него всегда можно положиться. Теперь смотрите сюда, на печь номер четыре, обозначенную бурым кружком. Ведет ее толстяк Семен Тушканов… недавно он пропадал на охоте четыре дня, — зло усмехнулся Пластунов. — Этот водитель печи работает ни шатко ни валко, бывает, что выправится… и сейчас же завалит. Сменщик его такой же, — беспечность и лень заразительны… А вот здесь, обратите особое внимание… черный кружок!.. Это гиблое место — печь Николы Бочкова… Вот опять черный кружок…
— Печь Сергея Журавлева! — вздохнул Михаил Васильевич.
— Да, совершенно верно. А этот черный кружок — самое позорное место в цехе…
— Алексаха Маковкин! — безнадежно сказал директор. — Известно всем!
— Да, печь Маковкина, молодого, сильного парня, но пьяницы и разгильдяя… Жену его Олимпиаду, самогонщицу и воровку, мы не так давно выгнали из нашей столовой… Так… Теперь начнем складывать вместе действия этих кружков. Красные, зеленые, синие дают даже хорошую, верную сумму выполнения плана. Но вот влезают бурые, и начинается понижение. Смотрите, вот здесь, на полях, я привожу цифровые примеры… Видите? Убедительно? Хорошо, идем дальше. Вот вползают черные кружки — гиблые места цеха и, будто тяжелые камни, тащат все проценты вниз… Теперь перейдем к кузнецам. Вот посмотрите и здесь: бурые и черные кружки.
— Как? — вдруг изумился Пермяков, — Кузнец Михайло Автономов в «черные» пошел?
— Как видите. Тоже есть над чем подумать, Михаил Васильич. Автономова мы знаем, его учителя — замечательные мастера своего дела: Матвей Темляков и Никифор Сакуленко… Дали ему бригаду, повел он ее вначале очень хорошо…
— Чудно́ и прискорбно! — вздыхал Михаил Васильевич. — Когда из области к нам люди приезжали, всегда мы показывали им, как ловко да красиво Автономов у своего молота робит! В газетах о нем несколько раз писали…
— Захвалили его, а он, видно, не очень-то умен оказался, голова закружилась, — произнес вдруг голос Варвары Сергеевны.
Бесшумно появившись, она уже хлопотала у стола, расставляя нехитрую закуску и стаканы рыже-золотого чая.
В каждом цехе, по дислокации Пластунова, оказались свои «черные» и «бурые».
— Видите, как они выглядят… точно синяки на здоровом теле! — сказал Пластунов, свертывая лист.
— Но, конечно, следует разобраться во всем этом: каким образом эти люди пали так низко в своем труде, — посоветовал Костромин.
