Сказать, что тайная иерархия не была готова к крушению страны… никто не мог. В конце концов, частями любой системы являлись люди, и люди эти родились и выросли в советском обществе. И как Андропов не знал общества, в котором они все жили – так и они его не знали. Но они были готовы намного лучше, чем остальные структуры государства… со второй половины восьмидесятых началось внедрение КГБ как в националистические структуры (Народные фронты) так и в коммерческие. Минусом КГБ по сравнению с той же ВЛКСМ было то, что сама аббревиатура КГБ вызывала ненависть. Но это было в девяносто первом году. А сейчас? А сейчас, люди, получившие в девяносто первом почти неограниченную свободу – спустя девять лет готовы были хором проголосовать за сильную руку, за тех, кто наведет, наконец, порядок в истосковавшейся по порядку стране.
Вот они и наведут. Ударный отряд исчезнувшей империи. Комитет государственной безопасности. Щит и меч партии…
* * *– Я с вами Евгений Валентинович.
Директор продолжал смотреть изучающе.
– Хвостов у тебя нет? Я имею в виду, серьезных.
– Нет.
Точно, вербовка. В систему – вход был рубль, а выход – вперед ногами только. Никакие оправдания не принимались – да и отказы тоже. Понятно, что человека долго и придирчиво изучали перед тем как сделать предложение – но если делали – отказа не ждали. Отказался – смерть, рассказал кому-то лишнее – смерть, подставил товарищей – смерть, попытался выйти из системы – смерть.
Но и возможности тех, кто в системе – были велики.
– Смотри, ты сказал. Если сказал без ума – подчисти, наведи порядок. Но не подведи.
– Не подведу, Евгений Валентинович.
<p>Москва. 07 января 2000 года</p>Но пока ФСБ совершало вокруг старшего лейтенанта Першунова странные пассы – судьбой пропавшего, вдруг нашедшегося офицера ВДВ – заинтересовалось совсем другое ведомство, способное поломать всю игру.
Предвыборный штаб президента.
Точнее и.о. президента – но это было не так важно. Все уже понимали, что нынешний И.О. идет к победе. Надолго ли – вопрос, но пока так.
