Дом — дворец роскошный, длинный, двухэтажный.С садом и с решеткой; муж — сановник важный.Красота, богатство, знатность и свобода —Все ей даровали случай и природа.Только показалась — и над светским миромСолнцем засияла, вознеслась кумиром!Воин, царедворец, дипломат, посланник —Красоты волшебной раболепный данник;Свет ей рукоплещет, свет ей подражает.Властвует княгиня, цепи налагает,Но цепей не носит; прихоти послушна,Ни за что полюбит, бросит равнодушно:Ей чужое счастье ничего не стоит —Если и погибнет, торжество удвоит!Сердце ли в ней билось чересчур спокойно,Иль кругом все было страсти недостойно,Только ни однажды в молодые летаГрудь ее любовью не была согрета.Годы пролетали. В вихре жизни бальнойДо поры осенней — пышной и печальной —Дожила княгиня… Тут супруг скончался…Труден был ей траур, — доктор догадалсяИ нашел, что воды были б ей полезны(Доктора в столицах вообще любезны).Если только русский едет за границу,Посылай в Палермо, в Пизу или в Ниццу,Быть ему в Париже — так судьбам угодно!Год в столице моды шумно и свободноПрожила княгиня; на второй влюбиласьВ доктора-француза — и сама дивилась!Не был он красавец, но ей было новоСтрастно и свободно льющееся слово,Смелое, живое… Свергнуть иго страстиНет и помышленья… да уж нет и власти!Решено! В Россию тотчас написали;Немец-управитель без большой печалиПродал за бесценок, в силу повеленья,Английские парки, русские селенья,Земли, лес и воды, дачу и усадьбу…Получили деньги — и сыграли свадьбу…Тут пришла развязка. Круто изменилсяДоктор-спекулятор: деспотом явился!Деньги, бриллианты — все пустил в аферы,А жену тиранил, ревновал без меры,И когда бедняжка с горя захворала,Свез ее в больницу… Навещал сначала,А потом уехал — словно канул в воду!Скорбная, больная, гасла больше годуВ нищете княгиня… и тот год тяжелыйБыл ей долгим годом думы невеселой!Смерть ее в Париже не была заметна:Бедно нарядили, схоронили бедно…А в отчизне дальной словно были рады:Целый год судили — резко, без пощады,Наконец устали… И одна осталасьПамять: что с отличным вкусом одевалась!Да еще остался дом с ее гербами,Доверху набитый бедными жильцами,Да в строфах небрежных русского поэтаВдохновенных ею чудных два куплета,Да голяк-потомок отрасли старинной,Светом позабытый — и ни в чем невинный.
