Какой восторг! За перелетной птицейГонюсь с ружьем, а вольный ветер нивСметает сор, навеянный столицей,С души моей. Я духом бодр и жив,Я телом здрав. Я думаю… мечтаю…Не чувствовать над мыслью молоткаЯ не могу, как сильно ни желаю,Но если он приподнят хоть слегка,Но если я о нем позабываюНа полчаса, — и тем я дорожу.Я сам себя, читатель, нахожу,А это все, что нужно для поэта.Так шли дела; но нынешнее летоНе задалось: не заряжал ружьяИ не писал еще ни строчки я.
III
Мне совестно признаться: я томлюсь,Читатель мой, мучительным недугом.Чтоб от него отделаться, делюсьЯ им с тобой: ты быть умеешь другом,Довериться тебе я не боюсь.Недуг не нов (но сила вся в размере),Его зовут уныньем; в старинуЯ храбро с ним выдерживал войнуИль хоть смягчал трудом, по крайней мере,А нынче с ним не оберусь хлопот.Быть может, есть причина в атмосфере,А может быть, мне знать себя дает,Друзья мои, пятидесятый год.
IV
Да, он настал — и требует отчета!Когда зима нам кудри убелит,Приходит к нам нежданная заботаСвести итог… О юноши! грозитОна и вам, судьба не пощадит:Наступит час рассчитываться строгоЗа каждый шаг, за целой жизни труд,И мстящего, зовущего на судВ душе своей вы ощутите Бога.Бог старости — неумолимый бог.(От юности готовьте ваш итог!)
V
Приходит он к прожившему полвекаИ говорит: «Оглянемся назад,Поищем дел, достойных человека…»Увы! их нет! одних ошибок ряд!Жестокий бог! Он дал двойное зреньеМоим очам; пытливое волненьеРодил в уме, душою овладел.«Я даром жил, забвенье мой удел, —Я говорю, с ним жизнь мою читая, —Прости меня, страна моя родная:Бесплоден труд, напрасен голос мой!»И вижу я, поверженный в смятенье,В случайности несчастной — преступленье,Предательство в ошибке роковой…
VI
Измученный, тоскою удрученный,Жестокостью судьбы неблагосклоннойМои вины желаю объяснить,Гоню врага, хочу его забыть,Он тут как тут! В любимый труд, в забаву —Мешает он во все свою отраву,И снова мы идем рука с рукой.Куда? увы! опять я проверяюВсю жизнь мою, — найти итог желаю, —Угодно ли последовать за мной?
VII
Идем! Пути, утоптанные гладко,Я пренебрег, я шел своим путем,Со стороны блюстителей порядкаЯ, так сказать, был вечно под судом.И рядом с ним — такая есть возможность! —Я знал другой недружелюбный суд,Где трусостью зовется осторожность,Где подлостью умеренность зовут.То юношества суд неумолимый.Меж двух огней я шел неутомимый.Куда пришел? Клянусь, не знаю сам,Решить вопрос предоставляю вам.
