Каждый налоговый чиновник знает: если индивидуум хоть как-то передвигает в пространстве калоши, значит, деньги у него есть. А это уже прецедент, главное вещественное доказательство — чего именно, сотрудник налоговой инспекции расскажет сам.
В развитых странах присутствует еще одна категория особых людей. Это очень большие люди: они знают, как не платить налоги. Подобные специалисты представляют собой своеобразный антипод налогового инспектора и существуют, как его необходимая в природе противоположность. Не следует путать их с адвокатами, потому что адвокат может клиента красиво «отмазать», а эти эксперты не позволяют клиента «замазать».
Все люди устроены одинаково. Любой здоровый индивидуум не хочет платить налоги. Это естественный рефлекс, с которым налоговый инспектор считаться не намерен. Его власть настолько велика, что она фактически превышает границы здравого смысла.
Ярким примером может служить налог за бездетность, когда человеку, достигшему возраста восемнадцати лет и одного месяца, инкриминируется не НАЛИЧИЕ чего-либо, а ОТСУТСТВИЕ, в данном случае — детей. Клиент платит за нежелание или неспособность размножаться! Остроумно, не правда ли? Таким образом, налоговый инспектор проникает к нам в постель и ощупывает наши гениталии.
Если человек, проживающий во Франции, умудрился снизить свой налог ниже критической суммы, его обяжут заплатить налог за окна в доме или камин. Если он спросит, почему так, ему тут же выпишут штраф за пререкательство с инспектором. При этом бессмысленно закладывать окна, разрушать камин и вырубать деревья в саду: налоговый инспектор возьмет налог за то, что ты рыжий.
Если при Петре I брали налог за бороду, то почему не брать его за то, что у вас уши длиннее шести сантиметров? Ведь это прецедент, выгодно выделяющий вас из большинства. Другими словами, налоговый подход к жизни значительно глубже, чем представляется на первый взгляд.
В душе каждого из нас проживает налоговый инспектор. Что заставляет людей интересоваться доходами соседа, который нигде не работает? Все тот же налоговый подход к жизни, заключающий в себе интерес к доходам окружающих не с целью их приумножить.
Не зря возник анекдот: «Изя! Ты деньги получил?» — «Получил». — «Хорошие?» — «Хорошие. Но мало». Таким способом мы стараемся уходить от налоговой сущности ближнего.
С определенной целью хитрые люди сформировали в сознании наших граждан образ мифического западного героя, например американца — человека с лучистыми глазами, гордо расправляющего спину и членораздельно произносящего: «Я плачу налоги!». Первое и единственное содержание этой реплики — вызов человеческой природе.
Наряду с Кощеем Бессмертным этот сказочный персонаж противоречит реальному человеку, который стремится не платить налоги и вынужденному однажды умереть. Этого образа дети боятся с колыбели. Повзрослев, они пользуются отдельными замашками данного персонажа, властно и безапелляционно выкрикивая: «Я плачу налоги и требую!» — самый тяжеловесный аргумент.
Сопротивляясь налоговым претензиям, мы всегда ориентируемся на глубину риска, выясняя, что выгоднее: не платить, рискуя, или платить, не рискуя. За все отвечает калькулятор. Здесь уживается экономика и психология. Здесь каждый представляет собой упрямого Буратино, который заявляет: «Я нипочем не дам Некту яблока», — но мысленно производит подсчет. Ничего не поделаешь: хочешь жить — становись деревянным подростком, способным считать хотя бы до пяти.
Каждый день, что бы мы ни делали, следует помнить, что налоговый контроль — это правило Вселенной. Желаешь быть пожарным — плати налог сгоревшей кожей, любишь водку — плати циррозом печени, любишь жирное — плати желчными камнями, хочешь избежать менструации — плати токсикозом беременности.
Не зря, посещая кладбище, мы испытываем неведомое чувство покоя. И это понятно, ведь там никто не платит налоги. За посещение этого святого места мы все же обязаны платить налог: цветами, венками, конфетами и пасхальными яйцами. Только здесь уклонение от налога считается противоестественным явлением. Кладбищенская правда заставляет нас признаться в абсолютной справедливости вселенских налоговых претензий, но эта справедливость нас не устраивает.
Нам очень хочется, чтобы налоговый инспектор не переступал порог нашего дома, но отказаться от своих налоговых претензий к ближнему у нас желания нет.
Круг замыкается и маразм крепчает. Мы по-прежнему будем сочинять идиотские законы и подметать соседскую копейку, бессмысленно надеясь, что никто не подметет нашу. Мы останемся инспекторами и никогда не сдадимся инспектору.
Мы вечно будем напевать известную песенку:
