Книга о проекте "Родина" входит в своеобразный эпический цикл из ряда сочинений, стержнем которых являются три книги: о 90-х годах ХХ века – "Сможет ли КРО русифицировать Россию?" (объявлена в РФ экстремистской и запрещена к изданию и распространению), о 2000-х годах "Родина против бесов", о 2010-х годах – "Великая Россия и ее заклятые друзья". К этому стержню примыкают книги "Мятеж номенклатуры" (о 1990-1994), "Послесловие к мятежу (1995-1999), "Как убивали СССР" (о первой половине 90-х), "Чеченский капкан" и "Черная книга Чеченской войны" (о Первой чеченской войне 1994-1996 и преддверии Второй чеченской войны), "Опыты русского сопротивления" (о Русском движении в 2000-х годах), доклады "Русофобия в России" (2006-2009) , "Осколки эпохи Путина" (о 2004-2007 гг.), а также ряд идеологических сочинений, в которых фактографии уделено гораздо меньшее внимание.
Я уже давно заметил, что распад какого-то крупного политического проекта никогда не позволяет собрать из него чего-то продуктивного устойчивого. Именно поэтому из актива "Родины" не удалось собрать новую партию – из "Великой России" бывшие "родинцы" ушли, поскольку изверились в каких-то перспективах. Усилия Сергея Бабурина сохранить свою команду "народовольцев" также полностью провалились. Дмитрий Рогозин, взяв с собой в аппарат прежний технический персонал, так и не смог свершить ничего путного. Надежды на освоение огромных денег, выделенных на перевооружения быстро иссякли. Не для успехов чьей-то команды и на для государственных нужд они выделялись. И сам Дмитрий Олегович поблек, как говорят "сдулся". Это плата за то, что сюжет собственной судьбы люди не ценят и готовы обменять его на какую-то другую судьбу, которую им предлагает хитрый бес, желая сломать волю человека и убить в нем волю к жизни. Может быть, "Родина" осталась у многих из тех, кто участвовал в этом проекте, тем светлым пятном, которого потом уже так и не встретилось.
Смерть пугает взрослого человека так же, как ребенка темная комната. Пугает не тем, кто отключаются органы чувств. Ведь сон так не страшит человека. Это экзистенциальный страх зла. Взрослый входит в темную комнату, потому что у него, в сравнении с ребенком, уже есть некоторый опыт зла. Праведник умирает без страха. Его опыт зла превышает среднечеловеческий. Избавившись от бесов в себе, он не ожидает повстречаться с ними, переступая за черту своего физического существования.
Страх – предчувствие беса.
Образованный русский человек знает, как терзали бесы Россию в ХХ веке. Страх небытия для России – это страх за своих потомков, которым бесы устроят очередную пытку при жизни. Многие в современной России прошли через ад земной – через резню в Чечне, через геноцид в бывших союзных республиках, через издевательства российских чиновников, через криминальный беспредел. В частной жизни мы в достатке вкусили опыт зла. В политике – пока еще нет. Политический бес прикидывается пророком, наместником Бога на земле. И народ, не имеющий достаточного опыта зла, ищет у бесов спасения от частных напастей, веруя, что задрапированный под мессию бес избавит его от ада земного.
Проект «Родина» позволил провести глубинное тестирование как системы власти, так и внутреннего мира тех, кто хотел через этот проект реализовать свои замыслы. Многое, очень многое открылось включенному наблюдателю. Бесовщина власти – прежде всего. Автор готов поделиться своими наблюдениями и знанием, которое от конкретной фактуры, не известной подавляющему большинству, может возвыситься до полезных уроков тем, кто намерен заниматься политикой и участвовать в борьбе национальных сил против олигархии и бюрократии, добивающих нашу страну. Прагматический подход предполагает знание нюансов как прежнего опыта, так и человеческих типов, с которыми приходится сталкиваться в политике.
Сатлыков-Щедрин с его историей города Глупова – вот что напоминает современная Россия. Вот-вот разразится вихрь мистического ОНО… Нам остается лишь взглянуть в лицо бесам, волочащим Россию к адской жаровне и содрогнуться от омерзительного облика продавших им души дрянных людишек. Кое-кто и глядит, но совершенно спокойно – будто принимая беса за своего знакомого или не узнавая опасности.
Один из ближайших соратников президента помянул не только всем известного бесеныша Смердякова, но и тихого жидка Лямшина – персонажей романа Достоевского, который дал определение главарей этого легиона – «прогрессивные». Иначе – либералы. У нас всё то же, и главари из тех же, и бесовщина та же. Значит, нам проще узнавать зло.
