Родиния. Тайны бытия полностью

– Нет! – вскричал Андрей Ковалев и… проснулся. Сердце бешено колотилось в его груди, и он сильно вспотел и должен был отдышаться. За окном стояла темная ночь. Переведя дух, Ковалев еще долго лежал на спине, вглядываясь в темноту, пока не стало светать.

Ему часто снился этот сон, который возвращал его к временам известных событий. С тех пор прошло уже четыре года, но воспоминание было столь ярким, что казалось, будто все случилось вчера.

Вскоре после Иловайска Андрей Ковалев вернулся в Россию…

Увы, эта поездка, кроме новой боли, ничего не принесла ему. Боли не телесной, – по счастью, за все время боев он не получил ни одного серьезного ранения, не считая одной царапины от пули, что едва задела его под Славянском. Но боли, которая терзала его израненную душу. Напротив, эта боль усилилась, и причиной тому был отчаянный поступок Василия Егорова.

Андрей чувствовал себя виноватым в том, что случилось тогда, в том лесу. При мысли о том, что он причастен к гибели близкого друга, человека, который спас его когда-то, – а она, эта мысль, нестерпимо мучила его, – теперь ему хотелось только одного – забыться. Бутылка водки стояла на столе, и он то и дело порывался распечатать ее, чтобы наполнить стакан доверху и утолить горе. Но что-то останавливало его от этого шага. Краешком сознания он понимал, что, если сейчас сорвется, то остановиться уже не сможет. Перед его мысленным взором мелькали образы тех, кого он любил. Особенно часто он вспоминал свою жену, с которой познал мимолетное счастье (ее забрала смерть). Странно, но когда она была жива, он едва ли считал те дни счастливыми, но после все стало восприниматься в ином свете!

Мы зачастую склонны идеализировать прошлое, связывая с ним свои представления о счастье, – к нему мы все время стремимся, но оно вечно ускользает от нас, растворяется в воздухе словно мираж. Потерянное счастье, которого на самом деле не было. Иллюзия, за которую мы цепляемся, чтобы продолжать жить…

В тот день Андрея Ковалева впервые посетила эта мысль. И жизнь ему показалась совсем уж беспросветной и безрадостной. Стало нестерпимо больно, и он не выдержал: отвинтил крышку с бутылки и наполнил стакан до краев…

Но когда он уже поднес его к губам, вдруг раздался звонок. Поставив стакан, Ковалев подошел к телефону и в трубке с радостью услышал знакомый слегка картавый голос.

Узнав о возвращении бывшего соратника, Стрелков позвонил ему. Встретившись, боевые товарищи первым делом помянули тех, кто не вернулся… Выпили по рюмке не чокаясь.

– Жаль парней, – сказал Стрелков, прервав повисшее молчание. – Впрочем, все мы знали, на что идем, когда давали свое согласие…

– Нехорошо они поступили с вами, Игорь Иванович, – по привычке сказал Ковалев.

– Иваныч, – усмехнулся Стрелков. – Иваныч остался там, в Донецке. А здесь я… Впрочем, для тебя я просто Игорь, – он помолчал немного и добавил. – А что касается этого дела, о котором ты упомянул… Видишь ли, Андрей, там, – он указал наверх, – не любят людей независимых и прямолинейных… Таких, как мы с тобой. Да еще эта история с Боингом, – будь он не ладен. И ежу понятно, что это была провокация, направленная против России. Кое-кому очень уж выгодно объявить нашу страну «империей зла», сбивающей гражданские самолеты. Хорошо хоть он упал, не долетев до границы…

Бывший министр обороны ДНР умолк, погрузившись в тягостные размышления, потом продолжил:

– Впрочем, это дела минувших дней. Теперь я человек гражданский. Туда, – он указал в сторону, имея в виду Украину, – мне путь заказан. Но ведь жизнь-то продолжается! Ты-то чем намерен заняться на гражданке? – он взглянул на Ковалева.

– Пока не знаю, – вздохнул тот и вспомнил. – Вообще-то, книгу хотел закончить, начатую еще до всего этого…

– Что, за мемуары принялся? – усмехнулся Стрелков.

– Ну, типа того, – уклончиво отвечал Ковалев.

– Книга – это хорошо, – задумчиво проговорил Стрелков. – Я и сам когда-то пробовал писать. Если что, готов посодействовать с изданием. Впрочем, ресурсы мои сейчас весьма ограничены… А как же с возвращением на работу?

– Сюда что ли, в компанию Малофеева? – скривился от неудовольствия Ковалев. – Нет, уж спасибо. Я как-нибудь сам…

– А я ведь рассчитывал на тебя, Андрей, – с сожалением проговорил Стрелков. – Мне нужны такие люди, как ты! Я бы сделал тебя своим замом. Заместитель директора службы безопасности. Звучит?

– Я благодарен тебе, Игорь, за заботу, но… Я как-нибудь сам, – вежливо отказался Ковалев.

– Ну, смотри, если передумаешь, мое предложение – в силе.