Он провел рукой по шее и спустил рубашку ниже. Она сползла до самой груди, обнажая декольте. И хотя я вцепилась в одежду мертвой хваткой, Марата это мало волновало. Он явно собирался раздевать меня без лишних разговоров — нагло стаскивал рубашку и царапал мою шею щетиной. Так прямо и пошло.
А я лишь глубоко дышала и пила холодный виски. Допивала его с хрустящим льдом на дне, задрав донце кверху. Это был момент страданий и борьбы с самой собой. Он окутывал меня похотью, проламывал барьеры и пользовался мною, как игрушкой. Как рабыней. Как бездумной куклой из секс-шопа.
И даже алкоголь не помогал. Он не мог заглушить голос совести. Голос разума. Я была словно в бреду, но все равно осознавала, как низко опускаюсь. Как просто я сдаюсь и как легко он получает свой подарок.
Он жадно меня гладил. Укладывал на спину, открывая тело новым поцелуям. Ему не терпелось овладеть девчонкой, что так долго препиралась, называя его тварью. Его руки были в волосах, он гладил ими плечи, шею, бедра... Слизывал пальцами влагу на моих губах.
И я не запрещала это делать. Я закрыла глаза и тихо повторяла: "терпи, просто терпи... просто терпи, ты ведь так много вытерпела в своей жизни... ты сможешь, ты справишься... просто терпи".
Марат спустился ниже и вонзил горячий рот мне возле пупка — как будто ударил стрелой и вызвал дрожь на бедрах. На груди. По всему телу. Я изнемогала от огня и могла просто отдаться грязному уроду...
Но вместо этого я врезала стаканом по лицу.
— А! — гаркнул он, пока я отползала по ковру. Искала угол, чтобы спрятаться от этих рук. От этих губ. От этих наглых пальцев, что давили на меня словно на клавиши рояля. Просто песня по заявкам. А кто девушку заказывает, тот ее и танцует. — Какого хера?!
— Не трожь меня...
Я прижалась к стене и молила бога, чтобы он меня оставил. Просто оставил в покое. Хоть и понимала — это бред. Он меня сломает. Так или иначе.
— Ты что, охуела?! — показывал себя Марат с реальной стороны. — Ты ебнулась вконец?!
Уже не было прежней нежности. Прежней ласки. Он стал таким, каким являлся без прикрас — напористым, несдержанным, жестоким. Именно таким он был на самом деле. И доза виски не заставит меня верить в напускное. Может, я и незряча, но уж точно не слепа.
— Пожалуйста, не трожь меня!
Но он подходил все ближе и ближе.
— Ты что, сука?! Хочешь, чтобы я тебя силой брал?! Да?! — ревел Марат как зверь. — Силой?! Силой тебя взять?!
— Умоляю... — плакала я, забившись в угол, словно кролик перед тигром. — Отпусти меня, не делай этого! Прошу тебя!
— Хочешь жестко?! — крикнул он и взял меня за горло. Одна рука схватила шею, а вторая стаскивала то, что прикрывало мое тело. Нитки рвались, пуговицы падали на пол. А он вжимал меня в стену и повторял: — Я это могу! Мне это проще пареной репы, Лена! Хочешь, чтоб я брал тебя силой — я прижму тебя к двери и вставлю свой толстый член! Я не буду церемониться, просто захуярю тебе по самые яйца!
— Нет... — глотала я слезы, осознав ошибку. — Умоляю!
Лучше бы я согласилась. Это был единственный путь к компромиссу. Если выбрать меньшее из зол, то лучше сделать это без побоев. Без кошмара принуждений и жестокости от явного садиста.
— Даже смазывать не стану! — продолжил Марат и развернул меня лицом к стене. — А ты будешь орать как свинья недорезанная!
— А!
— Этого ты хочешь, детка?! — рычал он как животное.
— Нет... — мотала я головой и плакала. — Нет! Совсем не этого!
— А по-моему — да...
Он вжимал меня в стену голым торсом, и я чувствовала, как твердеет его эго. Как он упирается им в ягодицы. Просовывает между бедрами.
Касается запретных мест, куда я не пускала никого все девятнадцать лет.
Марат прижал мои ладони к стенке, чтобы я не мешалась. Чтобы я не отбивалась и дала ему сделать все, как он любил. Как он привык. Как требовал его инстинкт — звериное нутро самца.
И я кусала губы до крови — пыталась делать все, чтоб не кричать. Чтобы это прошло быстро и как можно легче. Без лишней борьбы и неизбежной боли.
Причем боли не столько физической, сколько душевной. Как расплата за все то, что было вызвано ошибкой Лены. Моей сестры...
Но в последний момент меня спасло чудо.
— Какого? — отвлекся Марат и смотрел куда-то на диван. Или на дверь. Не знаю, куда именно, но точно не на меня. И это было странно. — Что еще за хрень?
Он хотел это отбросить и заняться сексом — грубо взять меня как шлюху. Как продажную шваль на панели. Но... телефон. Он звонил и звонил. Опять и опять, не выключаясь. Это давило, мешало. Марат не мог отвлечься от гудков. Он то и дело чертыхался, не желая отпускать мои ладони.
— Блядь... — бросил он напоследок и подобрал телефон. Он был в его халате. Грозно вибрировал, словно по вопросу жизни и смерти. — Алло.
Я медленно сползала по стене. Размазывала слезы по щекам и понимала, что отсрочка — это лучшее, что ждало впереди. Он не отступит и станет злее. В следующий раз прелюдий не будет, это точно.
— Привет, Стрелок, — звучало из динамика. Немного сиплый, низкий голос незнакомца. — Приезжай. Есть дело.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас, — повторил звонящий.
