А мешало мне разобраться в ошибочности моей мечты неумение правильно мыслить. А еще: неспособность анализировать, сопоставлять и выбирать лучший для себя жизненный вариант. Пусть он и не самый быстрый и не очень легкий, но реальный и безопасный вариант жизни, притом испытанный людьми и многовековым укладом жизни на земле.
Имея плохие человеческие качества, я действовал безответственно, нагло и самоуверенно. Это главное, что меня погубило. Однако есть вина в случившемся и моих родителей, которые способствовали мне в моих пагубных действиях. Да, мой отец ― суровый человек, он чересчур много меня бил. Но часто избивал меня из-за пустяков. Однако не это самое страшное. Страшнее оказалось то, что вся его воспитательная работа заключалась в одном, чтобы убедить своих детей, что в наше время все воруют. И жизнь без воровства вообще невозможна. После такого уродливого воспитания я и настроил себя на воровство. Цель была одна ― быть «современным» человеком и быстро стать богатым. Нацеливая себя на это ― проиграл. Но почему проиграл? Где я допустил роковую ошибку?»
Илюша снова и снова задавал себе эти вопросы и приходил к одним и тем же ответам ― ошибочно мыслил. Глупо нацеливал себя на будущую райскую жизнь. Неправильно меня воспитывали родители. И это было правдой. Но и на этот раз, зная о своих ошибках, он не стал думать, как их исправить. Вместо этого стал искать ошибки в планировании дела. Думал над тем, почему его воровскую группу быстро вычислили, нашли, доказали вину, посадили за решетку и дали срок. Анализируя причину провала, стал перечислять: «Нельзя было посылать Игнашку Треплова в разведку к старому пчеловоду. Старик его знал, да и все село знало этого юношу. Поэтому все подтвердили, что видели его в тот день. Повторную разведку с участием того же Игнашки не надо было проводить в воскресенье. Тем более во второй половине дня, когда все жители села отдыхают, сидя группами на уличных скамейках возле своих домов. В такие дни селяне не пропускают ни одного прохожего, чтобы не узнать его и не обсудить его действия.
Дальше, Игнашка покупал у старика мед для приготовления лекарства, но в тот день даже не зашел к себе домой. Это тоже стало уликой. А племянница старика и колхозный объездчик ― это те же свидетели. Они нас видели вместе. Однако тогда этому почему-то мы не придали значения. Дальше. Пошли на дело в масках, но без медицинских перчаток и оставили массу отпечатков пальцев. В том числе и на этом носовом платке, которым Тимошка заткнул рот хозяину. Как этот идиот оставил свой носовой платок во рту пострадавшего? Почему-то и я сам не сообразил, что это серьезная улика. Словом, ответ летал на поверхности: группа пострадала из-за неопытности и спешки при проведении воровского дела, ― опять сам себе улыбнулся и прошептал: ― Наши мозги тогда работали в одном направлении: больше бы денег своровать».
Перечисляя все это, Илюша заметался в постели. Нары заскрипели. И спящий наверху зэк закричал: «А ну замри, малыш! Какого черта ворочаешься? Сам не спишь и другим спать не даешь!» Получив это строгое замечание, Перцев затих. Попытался заснуть, но безуспешно. Его мозг сверлила одна и та же мысль: в провале воровского дела виноват только я. И больше никто. И как бы сам себя оправдывая, снова забыв о прежних рассуждениях, в очередной раз пришел к своему ошибочному и роковому мнению: воровскому делу надо учиться. Прав, мол, был мой отец, когда предупреждал после первого провала: «Не умеешь ― не воруй». И лежа на тюремных нарах, Илюша опять решил: «Выйду на волю, присоединюсь к какой-нибудь опытной группе. И там буду учиться, как грамотно проворачивать дела. Без этой учебы самостоятельно «работать» не смогу».
Подумав об этом, встрепенулся как от удара током. Но не стал ворочаться в постели, потому что помнил об угрозе и знал ― зэки дважды не предупреждают ― возьмут и бока намнут. Только тихо зашептал: «Идиот! О чем я опять думаю? Почему воровское дело у меня снова на первом плане? Разве без воровства люди не живут хорошо?! Главное, живут спокойно и не спят на тюремных нарах, где даже шевелиться в постели запрещают. Что я делаю? Еще не отбыл один срок, сплю возле параши и мою ее, исполняя роль обслуживающего персонала, а уже думаю, как повторить воровское дело и не ошибиться? Зачем я снова нацеливаю себя на воровство? Чтобы снова попасть сюда? И спать на нарах возле параши, дыша парами человеческих испражнений? Я не должен больше об этом даже думать. Никогда не надо этим заниматься. Если я и после таких страданий повторю воровство, тогда я точно не совсем нормальный человек! Потому что нормальные люди в эту тюремную камеру не попадают. Неужели я на другое дело не способен? Даст бог, выживу. И, выйдя на волю, больше никогда не пойду на воровство. Можно и трудом зарабатывать себе на жизнь. И стать богатым, трудясь, тоже можно!» ― и он стал перечислять состоятельных сельчан, которые разбогатели, занимаясь производством. В этот ряд поставил и деда Никодима.
