И прикинем: в какой доле случаев проблемы этой женщины лежат в чисто медицинской сфере? То есть требуют какой-либо операции или массированной терапии, когда в её организме что-то не приспособлено для секса: неправильно сложено или не так функционирует, неправильно выросло или наоборот не выросло, то есть чего-либо не хватает морфологически и анатомически. В каких случаях мы направим эту женщину именно к доктору, который станет её лечить? Правильно, в очень немногих. А всё остальное психология: психотерапия, снятие детских страхов и комплексов, работа с партнёром или его замена и т. д. и т. п. – то есть не относящееся к классической медицине в виде лечения конкретной физиологической патологии.
Мы подразумеваем, что всё связанное с человеческой сексуальностью (в том числе – и в первую очередь – роды) относится к сфере здоровья, а не медицины. Значит, при любых проблемах в голове, или в душé, или в предыдущем опыте, или с партнёром, помогать должна именно психология. Но уж никак не что-то из области отрезать/пришить/поставить капельницу/сделать укол/дать таблетку.
Уверена, что с родами похожая история – если не буквально, то крайне близко. Бóльшая часть родов портится «из головы»: из внешней обстановки, из психики, из того, какие вокруг люди и что они делают. И качественная акушерская помощь сродни тому, чтобы стать для женщины хорошим сексуальным партнёром: чувствовать её, понимать, какие слова ей нужны, какие действия, как внутренне расположить и расслабить. Неслучайно всегда рассказываю на лекциях, что родам, как любимому мужчине, нужно говорить «да», и хотеть их! Впрочем, это уже другая тема.
Коллектив «Мира Естественного Акушерства» представлял собой людей с развитой эмпатией. Все работали с большим интересом. Про каждую женщину на разборах родов рассказывалось с любовью и приязнью, даже если роды вышли плохими, и она истерила или капризничала: «Представляете, девочки, такое милое маленькое чудовище – обжиралась гамбургерами прямо в перерывах между схватками, а потом материлась и пиналась!»
На собраниях я сидела как счастливый ребёнок под рождественской ёлкой, увешанной подарками, – понимая, как мне повезло.
Первая встреча. Ходила ко мне на курсы одна красивая, весёлая, глазастая девчонка.
Говорила, что обожает мужа, нарожает ему кучу детишек. Брызжущая позитивом, вдохновлённая беременностью и предстоящими родами. По опыту – такие вот, окситоциновые, отлично рожают. Бурлящая в них жизнь так и рвётся, так и плещется наружу!
Но увы: у неё оказалось тазовое предлежание, да ещё и крупный плод. Такое сочетание в роды не пускают, слишком велики риски. Кесарево, эх…
Но она не унывала ни секунды! Глаза сияют:
– Ничего, в следующий раз рожу! Сейчас роды с рубцом – это же нормально! И потом… Я так люблю своего мужа! У нас будет пятеро детей, вот увидите.
Вторая встреча. На вводной лекции очередного курса сразу обращаю внимание на необычную пару.
Женщина за шестьдесят, очень приятная, открытое лицо, живые глаза. С ней дочь. Красивая как… Если бы снимала кино, взяла бы её на роль Настасьи Филипповны в «Идиоте» или главной героини «Амока» Цвейга. Трагически прелестная, глубокие печальные глаза, шарм, интеллигентность. Совершенно завораживающая женщина, прекрасная в самом высоком смысле.
Знакомимся с группой. Когда доходим до них, начинает мама:
– Инна, мы давно вас знаем, слежу за вашей работой и восхищаюсь. Мне так близки все ваши идеи о естественном рождении! Лично я хорошо родила двух дочек. Конечно, тогда и лекарств-то «для родов» почти не было, и запускать их никому в голову не приходило, всё само начиналось. Нас просто оставляли в палатах, мы там в автономном режиме и рожали. А сегодня всё так исказилось, и я искала для дочерей людей и места, где бы им позволили родить как в природе. Младшая, Глаша, у вас уже занималась, но тазовое, крупный плод, кесарево. Ну вы её помните, наверное…
Так они и ходили вдвоём на все лекции. Ульяна слушала их очень внимательно, я видела, что она «пишет» внутри каждое слово – но ни разу даже не улыбнулась, хотя на курсах обычно звучит немало забавных историй (например, как одна беременная умудрилась потерять во влагалище чеснок).
Потом, на индивидуальном приёме – уже без мамы, наедине (весь час потихоньку любовалась Улей) узнаю её историю. Сорок лет. Поразилась – выглядит не старше тридцати. Умный и приятный собеседник, художница.
