Но потом всё равно стало ясно: те трещины, что зазмеились по фундаменту нашей семьи ещё до рождения младшего, никуда не делись – и залить, остановить их даже таким цементом нельзя. Некоторое время всё держалось на каком-то относительно стабильном и более или менее приемлемом уровне, но затем пошлó разваливаться дальше.
Володя чувствовал себя категорически не удовлетворённым жизнью. Ему надоела фотография; ремесло, приносившее и славу, и доход, перестало его радовать. Да и у меня в какой-то момент появилось отчётливое ощущение, что счастья в браке всё-таки нет. Долгие годы я прожила в иллюзии, что главное в моей жизни – семья. Но потом подошло к финальной точке, где всё обрубило.
К тому периоду я уже долго и много занималась беременными. Заработало сарафанное радио – учиться рожать ко мне приходили по рекомендации: знакомые подруг, подруги знакомых. Понимала, что уже очень много знаю про женское тело. Немало прочувствовала – прежде всего, конечно, на себе и во всех своих родах. Занимаясь с девочками индивидуально, придумала множество всяких примеров, опор и образов. И видела, что чаще всего (да почти всегда) мои рекомендации работают. Все, кого я учила, рожали легко. Ни одна потом не пришла и не сказала: знаешь, всё не так! Приходили и говорили: спасибо, все твои советы помогли.
Осознала, что хочу заниматься этим и дальше. А оттого, что возникла пустота в семье, образовалась энергия для внешнего мира. Ощутила, что её много и я хочу ею делиться. Спросила себя: от чего в данный момент испытываю самый большой кайф в жизни? И сама себе ответила: когда женщина, боящаяся родов, некоего демона (меня ждут ужасные роды, страшная пытка, преисподняя), рожает хорошо, и я радуюсь вместе с ней и за неё.
Поняла, что по степени радости, кайфа, удовлетворения сильнее этого нет ничего. И подумала: почему бы всё не углубить, не развить, не сделать серьёзнее? Вот тогда и возникло первое, пока робкое желание пойти учиться. Появились друзья-медики – в одной компании познакомилась с молодыми докторами. Поделилась с ними желанием получить образование, получила одобрение.
Поэтому моё обучение стало осознанным, взрослым – когда усваиваешь знания, чтобы потом использовать на практике. И каждая их частица не формальность, а важнейшие знания, которые потом приложишь к своему ремеслу.
Разумеется, приходилось непросто: дети-школьники, Платон, которого нужно было ежедневно возить на занятия в детский центр развития. К тому времени уже появилась, правда, няня, но с серьёзным (установленным Володей, чтобы жизнь совсем уж мёдом не казалась) ограничением по времени – три, максимум четыре часа в день. То есть в итоге я была полноценной домохозяйкой, которой выделялось лишь несколько часов для учёбы.
Наверное, отсюда у Володи и возникло ощущение, что я его оставила. Оттого, что до этого жила исключительно им и детьми и все мои интересы крутились вокруг семьи. А тут вдруг у жены появляется такая горячая «любовь на стороне»!
Сейчас уже, конечно, осознаю̀ природу подобного раздражения, основанного на примитивном и древнем как мир убеждении некоторых представителей сильного пола: мужчина занимается своей профессией, своим делом, а женщина должна заниматься только семьёй и домом. И любой шаг вправо-влево квалифицируется как побег со всеми вытекающими… А тогда я не понимала причин ревности и озлобленности мужа.
Теперь, когда Володя публично декларирует на первый взгляд кардинально противоположные воззрения, постоянно рассуждая в многочисленных интервью о «равносущностных» (придуманный лично им термин) отношениях, вспоминаю, как он всё время попрекал меня моей учёбой. Что бросила семью, хотя никого я, конечно, не бросала. И по-прежнему, возвращаясь домой, делала всё, что нужно.
Мы ещё жили вместе, но внутренне стали расходиться, окончательно отстраняясь друг от друга. Тем более что претензии насчёт моей учёбы и выбранного занятия со временем не утихали, приобретая всё более ожесточённый характер.
Однажды Володя, развивая тему моего «предательства» в том смысле, что его со мной больше ничего не держит, заодно обмолвился, что я исполнила мечту своей юности и стала медиком (я действительно собиралась в мединститут ещё после десятого). И что он тоже хочет осуществить юношескую мечту и всё-таки вернуться в актёрскую профессию, оставив фотографию – чего, в общем-то, успешно в итоге и добился.
Вряд ли нужно рассказывать здесь об актёрской карьере Владимира Мишукова: медиа полны подробностей стремительного взлёта на вершину популярности одного из признанных секс-символов российского кинематографа. А сопутствующее изменение его образа жизни – съёмки, кинофестивали, длительные отъезды – отдалили нас друг от друга совсем. Профессионально фотографировать Володя перестал. И постепенно каждый из нас погрузился в свою жизнь, в свои интересы.
