Что такое диабет вообще? Повышенный уровень сахара в крови. Он выбрасывается как реакция на стресс – организму нужна энергия: бежать, драться, совершать активные действия для спасения. Диабет – болезнь, зачастую начинающаяся после стресса, шока, острого психологического дискомфорта.
На приёме Елизавета рассказала: вскоре после того, как они узнали, что снова станут родителями, у мужа обнаружили рак. Ему предстояло долгое и очень тяжёлое лечение, и все силы и ресурсы их семьи планировалось сконцентрировать именно на этом. Но тут возникла беременность… Вот только ребёнок не выбирает, когда ему появиться на свет.
Ведущий контракт доктор сообщила, что не будет ждать естественного начала родов: «диабетические» дети, как правило, крупные, рыхлые, вялые, и риски после сорока недель возрастают в геометрической прогрессии. Поэтому в ночь перед ПДР Елизавете, уже несколько дней находившейся в отделении патологии, дали мифепристон
Эти роды стали моими последними и с использованием мифепристона, и с этим доктором.
На рассвете начались схватки. Я приехала к открытию всего три сантиметра, и мы собирались в ванну: роженица не очень хорошо переносила пусть и стартовые, но не естественные и не своевременные схватки.
Только она сняла халатик, как лопнул пузырь и отошли светлые, хорошие воды. Схватки сразу резко усилились. КТГ показывала, что сердце падает до 70-ти, а то и 60-ти (при норме 110–140), причём регулярно: линия выглядела удручающе зубчатой. От идеи полежать в тёплой воде пришлось отказаться – при подобных показателях сердечной деятельности ребёнка это категорически исключено, необходимо всё время писать КТГ. Вот что значит принудительный, при помощи синтетических гормонов, запуск родов в неготовом к ним организме…
Доктор же, несмотря на моё явное беспокойство, ничего криминального в развитии событий не видела:
– Ну да, падает, но так ведь восстанавливается же! Да и воды не зелёные, всё нормально. Типичная для инсулинозависимого ситуация. Главное – не вздумайте её тужить! Такого ребёнка надо выдыхать.
Но сердце на раскрытии три сантиметра падать не должно! Это допустимо только в потужном периоде, когда ребёнок вот-вот родится. Если же оно падает в самом начале – значит что-то идёт не так, значит плод не переносит схваток. Да, воды светлые, да, он не опорожнил кишечник, да, он дышит, но ему всё равно нехорошо (вероятнее всего, дело в мифепристоне, в индуцированных родах, к которым ребёнок не готов). Значит, его нужно как можно быстрее вывести из родового стресса – для чего и существует кесарево сечение! К тому же чем ребёнок при гестационном диабете вдруг стал отличаться от обычного?
Но доктор продолжала ждать неизвестно чего, время от времени заглядывая в родильный бокс с напоминанием о недопустимости тужить роженицу. Раскрытие шло весьма активно, схватки выглядели эффективными, а роды в целом довольно быстрыми – что для вторых, впрочем, неудивительно. Сердце же всё падало.
Я продолжала дёргать доктора: «Сердце падает, нужно что-то делать!» Но каждый раз получала один и тот же ответ: «Извините, вы много родов с гестационным инсулинозависимым диабетом вели? А вот наш роддом на них специализируется! Просто надо часто писать КТГ. И не тужьтесь!»
Лирическое отступление. Когда я проходила стажировку после обучения в акушерском колледже, доктор только закончила медицинский. На протяжении нескольких лет мы работали в одних и тех же роддомах. Когда 22-й роддом, где я очень активно трудилась, стал известен по всей России и даже за её пределами – там капитально развили и продвинули сложное направление родов с рубцом после кесарева, – доктор по пятам ходила за главврачом, перенимая уникальный опыт. У нас с этим доктором случился длительный период успешной совместной работы. Так совпало, что за небольшой промежуток мы с ней приняли несколько родов с дистоцией, когда крупный ребёнок застревает на выходе. И невольно набили руку эффективно справляться с ситуацией: не задиранием ног и выдавливанием, как предписывает протокол в обычных роддомах, а гораздо более щадящим образом. Поэтому не могу сказать, что на фоне доктора я смотрелась какой-то зелёной – пусть это и была моя первая роженица с гестационным инсулинозависимым диабетом: общие законы родов одинаковы вне зависимости от каких-либо особенностей по здоровью.
Просмотрев очередную распечатку КТГ, доктор наконец обратила внимание на давно очевидное:
– Да, сердце, конечно, так себе. Эти роды нужно обезболить!
Мои глаза невольно округлились:
– Зачем?! С раскрытием же всё в порядке, а при падающем сердце необходимо как можно быстрее рожать!
– Вы не понимаете специфику родов с инсулинозависимым диабетом, так надо.
Уловив мою озабоченность, Лиза встревоженно спросила:
– Сердце падает? Что-то не так?
