Помните вторую стрелу? Ту, которую воткнул вам в бок этот поганец, врач скорой помощи, вместо того чтобы перевязать рану? Будда называл ее
Вторая стрела не просто причиняет боль, она не дает ране затянуться. Мы не прощаем себя, не перевязываем рану, не получаем должной поддержки и не пытаемся понять, что с нами случилось. Мы корчимся от боли, причиненной первой стрелой,
М-да. И угадайте, кому во всем этом круговороте дел не достается ни капельки заботы? Кому в награду лишь воз вины и маленькая тележка самых ужасных мыслей и чувств?
Мы игнорируем свои потребности не нарочно, не потому, что поставили себе такую цель. Мы просто преувеличиваем свою роль в происходящем; нам кажется, что, если бы мы отреагировали иначе, если бы не накосячили, все могло бы быть по-другому; если немедленно что-то не сделать, будет только хуже. Первая стрела способна причинить сильную боль, но хуже всего вторая, ведь она всегда попадает в самое больное место. Туда, где уже зияет открытая рана. Другими словами, вторая стрела внушает нам, что универсальное переживание, которое является абсолютной нормой, на самом деле глубоко личное переживание. Причем виноваты в нем мы; это целиком наш косяк.
Да, это очень ранит.
Простая мудрость от любителей простых мудростей гласит: «Боль неизбежна; страданий можно избежать». Первые стрелы жизни никак не остановить, но можно перестать винить и стыдить себя за ошибки и жизненные неурядицы.
Проблема в том, что большинство людей даже не замечают, как стреляют себе в ногу или в бок, и не понимают, как и почему все то, что происходит, продолжает происходить. Если вы хотите избежать вторых стрел в будущем, нужно понять, откуда они берутся. Вот лишь несколько примеров вторых стрел, которые большинство из нас каждый божий день вонзают в себя сами.
Мы считаем себя никчемными. Когда мы ошибаемся и берем на себя ответственность за свои ошибки — это правильно. Я же говорю о тех случаях, когда мы ведем с собой внутренний монолог: «Все как обычно, то есть плохо» или «Я ужасная мать, и жизнь моих детей, считай, испорчена». Такой разговор — это не что иное, как самокритика, сравнение себя с окружающими, акцент на всем плохом и уверенность, что другой — хороший — родитель сделал бы все иначе.
Страдающим от синдрома плохого родителя даже не надо доставать карту, где написано, что они ужасные родители, им и так хорошо известны все эти обвинения. Они считают себя никчемными, полагают, что всем это очевидно и ничего нельзя с этим поделать. Тернистая тропа презрения к себе так хорошо им знакома, что, добравшись до ее конца, такие родители чувствуют себя полными неудачниками, лишаются остатков сил и нервов, но самое ужасное, что при этом они не имеют ни малейшего представления, как и почему они дошли до такой жизни. И даже если у них есть проблески понимания, они все равно продолжают верить в написанное на плохой карте, потому что 1) таков путь наименьшего сопротивления, а мы, родители, слишком устали и измучились, чтобы прокладывать новую тропу, и 2) другой карты нет (пока нет).
«Все как обычно, то есть плохо» — выражение из лексикона военных, но оно проникло и в лексикон обычных людей. Произнося эти слова, большинство людей обычно выделяют вторую часть выражения — «все плохо», а мне больше нравится ставить акцент на первой его части — «все как обычно». Для меня это выражение означает, что трудности — это нормально, это обычное дело. Трудности бывают у всех, и это не показатель того, что с нами что-то не так или мы плохо воспитываем своих детей.
Мы сообщаем окружающим о своей никчемности. Все любят истории о том, как другие родители накосячили. И делиться своими косяками тоже любят. Но опять же, чаще всего мы акцентируем внимание не на хаосе, а на том, что сами спровоцировали этот хаос и даже усугубили его, и, ха-ха-ха, именно нам должно достаться переходящее знамя Самого Ужасного Родителя Года.
