— Сидит. И как он ухитряется столько тратить? — озадаченно согласился бог, как-то даже пытавшийся исследовать феномен тотального безденежья брата, умудрявшегося спускать на баб, выпивку, музыкальные инструменты, книги, милостыню и кучу всякой прочей чепухи любые суммы.
— Талант. Ему спускать, тебе зарабатывать, каждому свое, — пожала плечами Элия и, допив вино, встала. — Спасибо за помощь и за чудесную компанию, братец!
— Ты будешь сегодня на балу? — уточнил, подхватываясь с кресла, рыжий и, нахально завладев рукой сестры, с нежной игривостью прижал ее к сердцу.
— Когда я отказывалась от развлечений и удовольствия потанцевать с вами? — удивилась принцесса.
Горячие губы мужчины благодарно коснулись ее пальчиков.
Покинув рыжего всеведущего брата-сплетника, Элия занялась приготовлениями к вечернему балу. Диад, еще не успевший поздороваться с хозяйкой после ее возвращения, неспешно соскользнул с любимого дивана, отданного в его безраздельное пользование. Нахалы, которые по недомыслию осмеливались посягнуть на эту святыню, безжалостно сшибались оттуда ударом тяжелой лапы. Исключение делалось лишь для обожаемой госпожи.
Подойдя к хозяйке, большая кошка медленно потерлась о ее ноги, всем своим видом говоря: «Ну ладно, пришла. Хорошо. Погладь же меня!» — и выжидательно уставилась на принцессу.
Девушка демонстративно проигнорировала все старания подлизы, который так по-хамски вел себя с ней сегодня утром, и лениво отпихнула его ножкой, бросив:
— Не мешай, я занята.
Пантера обиженно фыркнула и вновь виновато потерлась о ноги Элии.
— Что, негодник, раскаиваешься? — строго спросила принцесса.
Диад опустил голову и поджал хвост.
— Так уж и быть, прощаю, — снизошла богиня.
Зверь счастливо прижмурился, издал громоподобное мурлыканье и лизнул руку девушки шершавым языком.
— Ну хватит телячьих нежностей. — Элия шутливо оттолкнула Диада, потрепав по голове. — Я тоже тебя люблю, разбойник.
Услышав это, пантера довольно улеглась у ног богини, царственно взирая на суетящихся пажей.
Помирившись со своей домашней зверюшкой, Элия вернулась к выбору платья. В одежде принцесса предпочитала черный и белый цвета, а также оттенки серого и синего. Они выгодно подчеркивали ее нежную мраморную кожу и дивные серые глаза — очень редкого в Лоуленде оттенка, встречающегося только у членов королевской семьи и в нескольких знатных дворянских фамилиях. Холодные цвета замечательно оттеняли волосы цвета темного меда богини.
На сей раз девушка решила надеть сильно декольтированное черное бархатное платье с длинным шлейфом. Пока парикмахер — один из очень немногих слуг-людей — укладывал ее волосы, принцесса любовалась своим отражением в зеркале. Элия никогда не пользовалась большинством косметических ухищрений. К чему краски, если у тебя тонкие, словно нарисованные брови цвета темного каштана и длинные густые ресницы того же оттенка, губы яркие, как коралл, а на щеках лежит легкий ровный розовый отсвет румянца? Природная красота богини не нуждалась в подделках. Конечно, когда в Лоуленде наступала мода на экзотические рисунки, когда целые композиции создавались магией или красками на щеках или вокруг глаз, тогда и богиня не брезговала изысканными узорами. Но сейчас царил естественный стиль!
После прически наступил черед украшений. Из камней принцесса предпочитала бриллианты, сапфиры и сирениты — одни из самых дорогих в королевстве камней, оправленные в серебро, но не брезговала и другими, лишь бы соответствовали наряду.
Облачившись в бальное платье, надев мягкие бархатные туфельки, в которых рассчитывала танцевать до утра, она придирчиво изучала свою коллекцию украшений, подбирая подходящий гарнитур. Коллекция действительно была огромной: собственные покупки, находки из кладов, подарки родственников, любовников, друзей. За каждым украшением — шедевром ювелирного искусства — скрывалась какая-нибудь подчас весьма романтичная история.
Наконец девушка остановила свой выбор на бриллиантовой диадеме, ожерелье и браслете, добавила к этому ансамблю еще пару перстней из того же набора и шутливо спросила у аранийца:
— Как тебе, Диад, нравится?
Зверь весьма холодно оглядел побрякушки, лизнул на пробу перстень и со скучающе-укоризненным видом посмотрел на хозяйку: «Чего ты мне подсунула?»
— Да, дорогой, это не мясо и даже не молоко, поэтому не одобряешь. Зато красиво.
Пантера только что не хмыкнула, задумчиво наблюдая за тем, как хозяйка, пусть лучшая из двуногих, но все равно по-своему странная, надевает на себя несъедобные камни.
— Который час? — осведомилась принцесса у пажа, который исподтишка восторженно пялился на госпожу, ожидая приказаний.
— Без четверти шесть, ваше высочество, — подобострастно ответил мальчик.