— Миша, а что нам делать дальше? – спрашивает меня робко.
— Вначале ты немного полежишь здесь, — начинаю. – Надо подлечиться! Потом поедем домой, и ты переберёшься в нашу спальню. Затем мы будем жить как раньше, только теперь я смогу всегда тебя целовать и не только…
— Теперь мы будем вместе? – смотрит на меня улыбающимися глазами.
— Конечно, — тоже улыбаюсь ей, но всё же решаю дать ей последний шанс на спасение от меня. – Но ты подумай, надо ли тебе это? Я плохой человек. Ты не сможешь уйти от меня, когда этого захочешь. Я не отпущу. Правда, у нас вряд ли будут дети… Я уже не так молод, да и анализы говорят, что уже не так способен на это, как раньше. Годы не те.
— Мне всё равно, — говорит моя девочка и пытается привстать, но слабость не даёт ей и головы поднять. – Ой!
— Не вставай! – приказываю недовольно.
— Мне всё равно, какой ты с другими! Со мной ты всегда нежный и добрый! – продолжает с болезненной маской на лице. – А насчёт детей мы позже поговорим. Немного полечишься и сдашь свой биоматериал на хранение. Когда захотим детей, то всего лишь сделаем ЭКО.
— Ты уже всё спланировала? – спрашиваю её, рассмеявшись и целую в лобик.
— Ну, надо же было мне чем-то заняться после того, как ты сбежал, — также весело отвечает она и, потянувшись рукой к моей щеке, гладит её. Трусь об неё, закрыв глаза и поддавшись ласке.
— Я извиняюсь, — кашляет Прохор. – Вы здесь уже закончили? Или нам ещё за дверью постоять? Подождать пока вы намилуетесь?
— Ревнуешь, Прохор? – спрашиваю его, развернувшись к полуоткрытой двери.
— Есть немного! Ты целуешься сейчас с девушкой, которую я почти дочерью своей считаю. Как ты думаешь? – они с Яном входят и закрывают за собой дверь. — Мой друг целует мою дочь… Уму непостижимо.
— Такова жизнь, друг мой, — отвечаю ему и протягиваю руку для рукопожатия.
— Такова жизнь, друг мой, – повторяет он и пожимает мою руку, после чего я встаю с кровати и обнимаю друга.
Глава 21
— Я вот что вспомнил, пока вы здесь «разговаривали» с Соней — задумчиво начинает Прохор, присаживаясь на диван рядом с сыном. – В тот период, когда было покушение на Яна и похищение Лизы, к нам два брата приходили и предлагали объединиться с ними. Помнишь?
— Братья Иванины? – спрашиваю его, порывшись в воспоминаниях.
— Да… Один Алексей, Лёша… А второй?
— Что-то на Н, — задумчиво отвечаю. – То ли Никита, то ли Никифор… Не помню. Но главный из них точно Лёша.
— Да, — соглашается Прохор. – Так вот… Не их ли рук это дело? Мы тогда им в грубой форме отказали, а они угрожали.
— Не думаю…, — говорю ему, закусив губу. – Они трусливы, поэтому мы и оказали им. На такое бы они не пошли.
— Уверен? – переспрашивает меня Прохор.
— Не очень…
— Вы о чём? – вмешивается Соня, взяв меня за руку.
— Пытаемся понять, кто виноват в том, что мы тогда рассорились, и выйти хоть на какой-нибудь след моей дочери, — отвечаю ей и нежно глажу её руку.
— Если, конечно, она ещё жива, — добавляет Ян, разглядывая какие-то бумаги в своих руках.
— Идиот! Конечно, жива! – зло пыхтит Соня на парня, а затем, ласково посмотрев на меня, улыбается. – Она точно жива. Не переживай, мы найдём её.
