Мы не отправились в церковь, вместо этого ожидая траурную процессию у кладбища. Когда огромная толпа только появилась из-за угла крайней улицы Роара, я поняла, что на церемонии такого размаха будет сложно рассмотреть что-то действительно стоящее.
Арнольд коснулся моего плеча, что заставило меня посмотреть на него.
– Если хочешь, я могу сходить один.
– Не понимаю о чём ты, – уверенно отчеканила я и в следующую секунду отстегнула свой ремень.
На похоронах было много знакомых лиц. Астрид с Маршаллом стояли рядом с семьёй Фокскасл. Упёршись лбом в плечо моей подруги рыдала молодая девушка лет шестнадцати, блондинка с выкрашенными в розовый концами волос. Сбоку от рыдающей девушки, бледнее мела, стоял младший сын Астрид и Маршалла, Риан. Я вспомнила о том, что Астрид говорила, что её младший находится в отношениях со старшей дочерью покойной миссис Фокскасл. Я стояла позади них, нас разделяло не больше десяти шагов, но они меня не могли видеть из-за спины выросшего передо мной амбала. Однако я отчётливо услышала, как плачущая девушка, шмыгая носом, произнесла для Астрид следующие слова: “Моя мать была необыкновенной… Все подростки не ладят со своими родителями, но только не я… Потому что моя мама была невероятной…”.
Мой взгляд переметнулся на трёх женщин, стоящих по правую руку от убитого горем отца семейства. Все три женщины были очень похожи между собой и внешне походили на убитую. Кто-то в толпе шептался о том, что эти женщины – сёстры Ванды, из-за которых церемония состоялась с задержкой в пару суток, так как им, вместе со своими семьями, пришлось лететь на похорона из Европы.
Среди толпы родителей бывших учеников Ванды Фокскасл я быстро отыскала лицо Терезы Холт – она была самой молодой матерью и единственная стояла без пары. Рядом с ней расположилась симпатичная женщина с короткими, завитыми локонами, в которой я без проблем узнала сестру своей второй подруги, Рене, так как сама Рене стояла рядом с ней. С другого бока от Терезы стояла неизвестная мне блондинка. Её я не помнила среди родителей учеников, но тем не менее она смешалась с ними. Может быть, пришла с кем-то из знакомых? С Терезой?
В толпе звучали шепотки, волной сливающиеся в одно-единственное, болезненное словосочетание “слишком рано ушла”.
Слёзы старшей дочери Фокскасл, стоящей ко мне слишком близко, начали отзываться в моей голове собственной болью. Я так по родителям не плакала. Они умерли до того, как я смогла осознать глубину понятия смерти. После их ухода я катастрофически долго думала, что они рано или поздно вернутся ко мне… Когда же я наконец поняла, что произошло, что никто ко мне никогда не вернётся, для слёз было уже слишком поздно – я стала слишком взрослой девочкой. В тот день мне исполнилось пять. И я прозрела: раз мои папа с мамой не пришли на мой пятый день рождения, значит не придут никогда.
Дёрнув стоящего рядом со мной Арнольда за рукав, я кивнула ему, тем самым призывая своего напарника выйти из толпы и продолжить наблюдение со стороны. Нам необходимо дождаться наиболее подходящего момента.
Люди начали расходиться спустя пятнадцать минут после начала церемонии погребения. Спустя ещё пять минут толпа поредела настолько, что за Терезой Холт я могла наблюдать без видимых препятствий. Ещё при самой первой нашей встрече я на ментальном уровне ощутила, что эта девушка является той самой ниточкой, хорошенько дёрнув которую я смогу распутать самый запутанный в истории уголовных расследований Роара клубок, и с тех пор что-то подсказывало мне, что мой первый взгляд меня не обманывает. Тереза приведёт меня к разгадке. Пусть сама о том не будет знать, но она мне поможет…
Наблюдая за Холт в ожидании удобного момента, я вдруг увидела то, чего точно не ожидала увидеть. В момент, когда она отделилась от толпы и, подходя к своему автомобилю, остановилась, по-видимому с целью найти в своей сумочке связку ключей, я уже хотела сдвинуться со своего места и направиться к своей цели, но рядом с ней вдруг возник высокий, спортивно сложенный, молодой мужчина, в котором я сразу же опознала канадского толстосума Байрона Крайтона. В Роаре эта рыба была популярной – здесь никогда не видели столь богатых особей и потому Крайтон с первого дня своего появления в городе стал ярким пятном на нашем сером полотне провинциальных будней. И хотя я не была знакома с ним лично, я знала все принадлежащие ему автомобили, по закрепленным за ними элитным номерам – их присваивали при мне, в день, в который я согласилась помочь своему знакомому из регистрационного отдела.
Тереза Холт знакома с Крайтоном?..
