В последнее время я и вправду стала всё реже общаться с Грэгом и Сигрид, но они сами были отшельниками до мозга костей, так что не думаю, что подобное отдаление их не тяготило не меньше, чем меня. Им всегда хватало друг друга. После того, как я перестала нуждаться в их опеке и очень быстро отделилась от них, они, чтобы заполнить опустевшее после моего ухода пространство, завели себе лабрадудля, который, подозреваю, как бы цинично это ни звучало, устраивал их куда больше, чем я, так как пёс был более предсказуем, нежели я будучи ребёнком и тем более я в подростковом возрасте. Они не нуждались во мне не меньше и не больше, чем я не нуждалась в них. И всё же мы были семьёй. Благодаря им я избежала сиротского скитания, благодаря мне они раз в три месяца получают дорогостоящие семена уникальных растений в свой палисадник, и благодаря этой не зависящей от нас связи мы неизменно поздравляем друг друга со всеми крупногабаритными праздниками, и видимся два-три раза в год. В этом же году, сначала из-за загруженности на работе, потом из-за развода, а затем снова из-за завала на работе, я встретилась с ними только один раз: приезжала к ним в марте, чтобы передать им семена овощей для посадки, новый садовый инвентарь и прочие презенты. Последние пять лет они жили в деревне без личного автомобиля, так что всякий раз приезжая к ним я обязательно привозила с собой продовольственные запасы, опасаясь весенних разливов или зимних завалов, во время которых облюбованная ими деревушка зачастую была отрезана от цивилизации. Пары-тройки заездов в год к этим двум мне вполне хватало, чтобы забить их кладовую крупами, консервами и напитками, а большего нам друг от друга никогда и не требовалось – просто знать, что все живы, здоровы и не бедствуют.
– Ты там хоть планируешь как-нибудь отпраздновать? – послышался звучный голос Грэга, явно говорящего в трубку, которую у своего уха удерживала Сигрид. – В конце концов, в этом году ты стряхнула со своей шеи этого дармоеда Оутиса. Ты просто обязана отпраздновать свой день рождения в этом году!
– Тем более такая красивая цифра… – поддакивала Грэгу Сигрид.
– Да… Я собираюсь встретиться с подругами в баре, – прикусила нижнюю губу я, вспомнив, что ещё пару минут назад раздумывала над тем, как бы более продуктивно потратить этот вечер. И, если бы я поступила подобным образом (обменяла отдых на работу), никто не посмел бы мне сказать, что я работаю без выходных и во внеурочное время, и оттого являюсь трудоголиком! Да, я сократила свой сон, да, я отметила для себя выходные и, не спрашивая у Арнольда разрешения или мнения, заодно отменила сон и отдых и ему тоже, но кто сказал, что это трудоголизм? Я иду по следу монстра, стреляющего молодым и обещающим жить долго людям прямо в сердца. Он убивает родителей маленьких детей, он убивает тех, кто могли бы стать родителями неоднократно. Он убил моих отца и мать, отнял у меня семью, возможных братьев и сестёр, десятки счастливых праздников… Он сделал это не только со мной…
– Вот и замечательно, – в трубке вновь раздался баритон Грэга. – Обязательно сходи с подругами в бар, а-то перегоришь на работе, а если ты перегоришь, тогда уж точно никто не словит этого мерзавца, убившего Раймонда с Робертой. Они бы тобой гордились, дорогуша. Это я тебе точно говорю.
– Спасибо, – поджала губы я. Было странно услышать имена своих родителей, но отчего-то не больно. Неужели, спустя тридцать два года, я начала забывать эту боль? И что будет дальше? Я смогу говорить об их потери без боли?.. Дикость какая-то.
Мы проговорили около пяти минут, после чего, пожелав друг другу приятного вечера, разделились до следующего раза. Эти двое – идеальные родственники. Не лезут в душу без мыла, чтобы затем бесцеремонно вывернуть её наружу и хорошенько просушить в лучах “небезразличия”. О подобных родственниках всем людям можно только мечтать, а у меня они есть. И вот оно счастье. Всегда находишь его там, где зрение подводит.
Разговор с Грэгом и Сигрид всё-таки убедил меня в том, что мне всё же стоит немного “разрядиться”, если я действительно не хочу перегореть на профессиональном поприще. “Отдыхать тоже важно”, – именно эту фразу я уже в третий раз повторяла себе, паркуясь задним ходом у бара “Тотем”.
В бар я вошла ровно в 20:00 и сразу же увидела Рене. Она, как всегда, сидела за нашим любимым столиком, стоящим последним в ряду из семи столов по правую сторону от входа. По правую сторону размещался и бар, отчего все столы и стулья в этой части зала были барными, слева же от входа располагались низкие столы со стандартными стульями. Естественно мы предпочитали барную сторону.
