Василий не ответил.
— А знаете, как он называется? — подал голос Алексей, кивнув на шарф. — Узнаете — носить не будете.
— Как же?
— Мохеровый.
— Да ну? — Павловна недоверчиво помяла шарф пальцами, сказала серьезно: — А мягонький и тепленький…
— Ты, конкурирующая фирма, ты мой товар не конфузь. — Василий набросил на плечо сестре шелковый, в цветных разводьях, платочек: — Заграничный и, говорят, модный.
— Правда, модный, — подтвердила тетка Груня. — Наши девки гоняются за такими.
— А это тебе. — Василий протянул Николаю пачку дорогих папирос.
— Я ж не курю… — проговорил Николай с сожалением, рассматривая пачку.
— Разве?.. — Василий вытянул нижнюю губу — задумался, что подарить двоюродному.
— Да ладно, нехай, — заулыбался Николай, пряча папиросы в карман. — А то еще отберешь обратно. Дужа красивая пачка, жалко вертать. Нехай…
— Ну нехай, так нехай, — согласился Василий, повторив местное словечко, и принялся выкладывать на стол округлые свертки. — То харчи, — пояснил он. — Дары «елисеевского» гастронома: колбаса трех сортов, буженина, ветчина, зельц. Осетрины нет.
— Ой, боже, сколько навез всего! — всплеснула руками мать. — А я беспокоилась, что на стол подавать…
Под конец Гурин вручил матери коробку шоколадных конфет, перевязанную золотистым шнурком, и двинул ногой облегченный саквояж под кровать.
— Детям потом раздам сувениры… Они ж будут?
— «Будут»! Они уже здесь. Побежали до Неботовых проведать бабку и деда.
— В сетке апельсины, распоряжайтесь по своему усмотрению. — Гурин отошел в сторонку, не зная, чем заняться. Прошедшая процедура была непривычной и нелегкой.
— Теперь мне можно продолжать? — спросил Алексей притворно-просительно.
— Глянь! Испужался старшего, молчал так долго, — засмеялась тетка Груня. — Да ты ж больший начальник?
— Тут, тетя, дело не в чинах… Раз виноват, значит, молчи… А самый большой у нас сегодня начальник и генерал — мама! — и он протянул ей шерстяную кофточку. — Вот это и есть мой главный подарок — та самая кофта, а он ругал меня. — Алексей скосил глаза на брата, но тот не принял шутки.
— Ладно, забудем, — бросил он досадливо и вышел во двор.
Жучок спрыгнул с конуры, поплелся несмело ему навстречу, но Гурин не заметил щенка, подошел к высокому пню акации, накрыл его сверху ладонью, задумался.
На крыльцо вышла Татьяна, позвала:
— Вась, иди в хату, простудишься.
— Тепло уже. Совсем весна, а у нас еще…
— Иди… На собрание.
Услышав знакомые слова «иди в хату», Жучок решил, что это относится к нему, обрадовался, вскочил, потрусил радостный к Татьяне. Но оказалось — радость была напрасной: в хату пошел приехавший незнакомый, а на Жучка Татьяна даже не обратила внимания. Жучок долго смотрел с грустью на закрытые двери, заскулил жалобно и повернул обратно на свое место.
В комнате действительно шло собрание, председательствовал Алексей. Увидев Василия, все притихли.
— Надо ж что-то делать, — сказал брату Алексей. — Ожидается человек сорок гостей, сбор назначен на пять часов. Пора, наверное, уже стол готовить?
— Ну? Надо так надо… — Василий все еще не понимал, чем вызвано это беспокойство.
— Я предлагаю накрыть стол культурно. Нарезать красиво всю эту колбасу, поставить две вазы с фруктами — я привез винограду, яблок. Апельсины есть. Выставить сначала на стол водку, коньяк, вино. Я привез две банки икры, красной и черной, из нее надо сделать бутерброды. Не выложишь же ее на тарелки, как кашу? А когда торжественная часть пройдет, люди подопьют, аппетит разгуляется, тогда можно подавать и холодец, и тефтели, и картошку, и компот…
— И самогон, — добавила тетка Груня.
— И самогон, — согласился Алексей.
— Правильно, — просиял Василий. — Люблю конкретные и деловые предложения. Сразу видно: человек на банкетах поднаторел. Что же мне делать? Давай икру, что ли?.. И ложку побольше…
— А знаешь, как раньше в барских садах было? Девушек при сборе ягод петь заставляли, чтобы не ели. Вот и тебя заставим петь, пока будешь делать бутерброды.
— Значит, барские порядки вводишь? А за что боролись?
Тетка Груня засмеялась:
— Ты поднеси нам, дак и я запою. А на тверезую как же петь?
Под смех и шутки принялись за работу. Один Николай сидел без дела, смотрел, как делаются бутерброды: в диковину ему было такое. Сам возиться с ними отказался: «У меня руки корявые…» Улыбался чему-то про себя, наконец не выдержал:
— Ото за нею гоняются? — кивнул он на икру. — Дайте ж хоть попробовать, шо оно такое, — он протянул руку.
— С длинной рукой под церковь, там дают.
— У нас же нема церкви, поломали.
Алексей положил ему прямо на ладонь по нескольку зерен красной и черной икры. Николай бросил все разом в рот, пожевал медленно, поморщился.
— Ну и што тут такого? Рыбой пахнет, и все. Вот мне она так и даром не нужна…
— Потому ее и нет в продаже, что она никому не нужна, — засмеялся Василий.
— Да нет, правда: ничего ж в ней нет такого, а гоняются! Ото лишь бы за чем-нибудь гоняться. А мне — был бы хлеб да мясо… — Подумал, добавил: — Из рыбы — селедки побольше.
— А борщ? — спросила мать.
— Борщ само собой.
— А в борщ сколько всего надо?
