Но за нахождением недостатков нет никакого собственного замысла. Жестко дисфункционалит креативное мышление из-за каркаса знания о горбачевской политике. Ты знаешь, как это было сделано, неважно, хорошо или плохо; знание или опыт слепит разум, мешает придумать новое, совершенно отличающееся от известного. Придется искать в своем прошлом и штурмовать литературу.
Оставлю на этой странице две стратегии, чтобы совсем не заруиниться от бессилия. Коммунистическая и либеральная. То есть, либо продолжать линию в духе Андропова и молиться в надежде на скорое избавление от всех проблем, либо сделать так же, как пытался Горбачев. Допускаю, что из второй стратегии вполне можно выдвинуть ещё одну с небольшой поправкой: зафорсить программу горбачевских реформ, просто бежать напролом, игнорируя сопротивление.
Заканчивая запись, хочу пожелать себе удачи. Время — полночь, а сквозь форточку шумит июльский теплый дождь. Ты для меня энергетический коучер, психолог и просто комфортик: немножко шизы, немножко чуда, много капель веры в эффективность дневниковой практики. Ты честный друг, который слушает и никому не рассказывает; с тобой мне легче переживать события. Ну вот, Алла словно подыгрывает:
Лира, единственный человек с пониманием моего положения и потенциальный соулмейт, со дня на день уедет в ГДР. Киса бежит из Совка, сказала она мне сразу после свадьбы, которую и вспоминать не хочется. Её хейт понимаю, но не поддерживаю — решать надо, а не листать глянец на Фридрих-штрассе. Остаешься только ты. Что до Курочки, то его предстоит чекнуть на правдивость и доверие. Чую, жмет он плечами передо мной неискренне.
P.S.: Романова выкинули из Политбюро. Я всё ещё не влияю на исторический процесс.
Когда я вошел в кабинет, Татьяна тонкой лейкой поливала горшки с растениями.
– Доброе утро, Андрей Иванович.
– Здравствуйте. Отныне Андрей Григорьевич.
Секретарша сделала удивленный вид.
– По паспорту отныне Андрей Григорьевич Озёров, – повторил я, постучав по карману куртки. – Могу показать, если хотите.
– Смущаете. Не стоит.
– Что у нас сегодня по задачам?
Лейку аккуратно поставили на подоконник. Татьяна спустилась со стульчика, сдержанной походкой направилась в приемную; принеся с собой кипу бумаг, она принялась за стандартное перечисление необходимого, не очень необходимого и желательного в рутинной занятости комсомола.
– В первую очередь от нас ждут грамотную подготовку фестиваля молодежи, Андрей Григорьевич.
– Насколько понимаю, есть какое-то беспокойство? Подводные камни?
– Как обычно, важна политическая бдительность.
– Что же можно ожидать серьезного от непартийного фестиваля? – я удивился. – Кроме того, что мы способствуем политическому продвижению наших идей.
Татьяна улыбчиво пожала плечами: “Это же иностранная молодежь!”
– Видимо, сейчас им безусловно хочется наговорить всякого в Москве. Особенно про политику.
– Мы должны продемонстрировать преимущества советского общества с разных сторон. Что, разумеется, и так ясно – откровенно действует вражеская пропаганда…
Интересно, это такой тонкий троллинг от секретарши?
– Однажды довелось общаться с турецкими студентами. Довольно необычные ребята. Мне они показались безобидными. В политическом аспекте, конечно, это люди из капиталистического мира.
Тут я точно не кривил душой. Уж как турки дурили с ценниками, едва завидев иностранца в своей лавке – люди целые посты катали.
– Андрей Григорьевич, вы не беспокойтесь. Наши комсомольцы знают свое дело. В сложной ситуации они будут действовать согласно имеющимся указаниям: склонять иностранца к конкретной дискуссии, избегать острых углов, а в противном случае ссылаться на некомпетентность собеседника.
– Это правильная тактика в условиях острого противоборства с вражеской пропагандой, – соврал я. – Однако…
Татьяна взяла паузу.
– Мне кажется, одних только согласованных тем в постановлении мало. Понимаете, о чем я?
– Честно говоря, слабо представляю, что вы имеете в виду.
– Допустим, у нас есть перечень тем, обсуждение которых не является скрытой или явной вражеской пропагандой. ЦК считает достаточными, например, обсуждение прогрессивной молодежью вопросов, связанных с окружающей средой. Но ведь молодежь может выдвинуть свои предложения в “Свободной трибуне” – темы, которые их тревожат, что им хочется выставить вперед. Совсем необязательно это будет критика социалистического строя. Я поясню свою мысль. Когда мне довелось присутствовать на собраниях комсомольской ячейки – не важно, каких именно, – то заметил одну и ту же тенденцию. Из общей массы выделяются креативные товарищи. Прямо-таки реально думающие головой. Не трафаретно мыслящие. Вот если бы их пустить к трибуне, задействовать как потенциал для обновления…
– Считаете, что откровенность поможет делу?
– Коммунисты должны быть честными и открытыми. От молчания формализм растет.