– Вовсе нет, дурашка, – её тело погрузилось в воду, белая пена вспученной горой закрывала оголенные плечи и грудь.
– А если у меня будет не та реакция?
Лира сделала суровое лицо, даже наклонило чуть вперед голову:
– Андрей Григорьевич, немедленно прыгайте ко мне в ванну! Именем советской власти, приказываю: исполнять супружеские обязанности, а именно дружить, ласкать и веселиться.
С большим вздохом сбросил одежду. Высокая температура ущипнула ноги.
– Ой, а что ты от меня скрываешь? – она шлёпнула меня по рукам. – Будто я тебя не видела раньше!
– Ох, Лира, ты один сплошной поведенческий эксперимент…
Погрузился в воду. Мы смотрели друг на друга, а между нами большими облаками витала пена.
– В кипятке моешься, значит? – казалось, будто мое тело варится как у рака.
– Какой же ты неженка, я не могу, – Лира вылила розовое масло, сразу весь флакон. – Какое счастье, что нет во мне крови Понтия Пилата! Да расцветет букет алых роз в купальне! Боже, перед глазами вспыхивает Париж. Ах, город любимый, как же по нему скучаю.
Её ноги стали играть с моими, а я всё никак не мог расслабиться. Пытаясь понять, что не так, разум постоянно приходил к мысли: “Не вкрашился, нет привязанности, чуждый человек” К тому же все статусы перепутались. Я её муж. Ага. Тут хотя бы подружиться для начала. Она меня старше на десять лет. Физиологически же мы равны.
– Красивый слоник, – кивком указал на статую. Большой мастодонт держал стойку, хоботом обливая себя.
– Это памятная вещица. В знак советско-индийской дружбы. От посла. Неважно, я её всё равно не люблю. При первой возможности сдам куда-нибудь, – Лира достала маленький металлический портсигар, положила на тумбочку стеклянную пепельницу и закурила. – Ну, рассказывай.
– О чем? – удивился я.
– Обо всём! – из воды вынырнул витиеватый дамский жест рукой вверх, с большим намеком на то, что пора вести душевный разговор. – Как жилось в твоей стране? Люди были счастливы?
Внутри меня повисла мрачная тишина. Розовое масло от воспоминаний остро, почти болезненно ударило в нос.
– На самом деле, плохо. Очень плохо.
– Не верю, – большая затяжка, выдох и клубок дыма отправился на потолок. – Ах черт, форточку открыть забыла.
С тяжестью вылез из ванны, наспех вытерся и раскрыл окно. Июльский шум сразу же ворвался в комнату. Запрыгнул обратно, растянул улыбку до ушей. Сейчас сгорю со стыда.
Только нет, я не в порядке. В ужасе мое сердце колотится от того, что сижу с красивой девушкой, которая вдобавок “жена”, и не знаю, как правильно себя вести. Одно для себя понял, что к хукап-культуре не отношусь. Одного присутствия мало – нужно влюбиться. Но нужно ли?
Ладно, поведенческий эксперимент продолжается.
– Ты похудел! – заметила Лира.
– Что за лев этот тигр, да? Я занялся собой. Довёл количество отжиманий до двадцати. Прошлый владелец тела отжимал только бутылки.
– Да… Вернемся к теме. Не верю тебе. Что может быть хуже совка? – Лира бросила в меня большой кусок пены. – Ну скажи мне, что?
– Ядерная война. Невыносимое воспоминание, поверь.
– И кто начал? Мы?
– Да с чего вдруг? – огрызнулся я.
– А кто же ещё? – дымок улетел в потолок. – Ты знаешь, о чем сейчас говорят на Западе? В моем 1985-м?
– Что-то припоминаю…
– Да, Андрюша. В Берлине, Париже, Лондоне, во всех европейских городах рассказывают о наших ракетах. Довелось перед отъездом почитать газеты. “Либерасьон”, “Таймс” и “Форвертс”, наверное, знаком с ними в будущем. Заголовки вовсе не богемные, весьма приземленные. Ядерные ракеты средней дальности нацелены на их страны. И это ни разу не озабоченность. Это страх. Как мне не предположить, что наших рук дело?
– С их стороны ведь тоже ракеты стоят. Першинги не воздушный шарик.
Лира усмехнулась. Она потушила сигарету, нырнула под воду, а после почти что выпрыгнула.
– Так кто в твоем 2028-м начал? Уж не товарищ Лигачев?
– Трамп.
– Кто это?
– Президент США.
Секундное замешательство.
– И зачем ему уничтожать мир?
– Придурок, дегенерат, шиз. Я не знаю, Лира. Официально мы якобы потопили американскую подлодку. События прошли очень быстро.
– Ясно… – у Лиры словно испортилось настроение. – Нет, зай, давай зайдем с другой стороны. Расскажи, как там жилось до того, как случилась ядерная война. Вы же не под бомбардировками находились последние годы.
– Ну как сказать, – пришел мой черед усмехнуться. – Когда-то “Таурус” падал, когда-то “Си Шторм” бабахал, а ещё дроны периодически делают об здание шлёп.
– Что такое дрон?
– Беспилотник. Летающая машина, человек управляет дистанционно.
Лира многозначительно кивнула. Я попытался выключить кран, но она тут же остановила: “Не стоит. Шум прекрасно мешает лишним ушам”
– Люди всё так же друг друга стараются уничтожить? – в её вопросе отчетливо слышалось разочарование.
– Не все. Да ладно, это я надушнил сейчас. Иногда было прекрасно. Интернет, постоянная смена занятий, сериалы, Майнкрафт, жизнь в комьюнити… Просто пойми, меня уничтожило ядерной бомбой, буквально на молекулы разбросало по Москве. Но! Вместо того, чтобы исчезнуть, я вынужденно оказался в СССР, в теле какого-то комсомольца-алкаша. Ну такое.