Но тоска по родному селу, где родился и вырос, не давала покоя автору до последних дней его жизни. Как только получал отпуск, рвался туда, в село Ичалки, на берег «
Будучи заядлым охотником и рыболовом, много стихов посвящал этой теме. Приезжая в Ичалки, брал ружье и уходил в лес. В это время пришло понимание того, что природа гибнет от рук человека. Боль и тревога за природу отражены в его стихах.
Анатолий принимает решение больше не охотиться, не стрелять в птиц и зверей, а также определяет судьбу своего ружья.
Вместо охоты он занялся оружейным мастерством, возвращал старым охотничьим ружьям первозданный вид. Делал капитальный ремонт: реставрировал деревянное ложе, воронил дуло. От заказчиков, приезжавших со всех концов страны, не было отбоя.
Охотничий опыт он направил в другое русло: стал рассказывать истории и байки про охоту своим родным и друзьям.
Время шло, наступили лихие 90-е годы.
Тревога и боль за судьбу России слышатся в этих строках. Но в то же время автор выражает надежду, что Россия справится с испытаниями.
Полушкин Анатолий Александрович умер в 2001 г., оставив после себя много трогательных стихов.
Вот так судьба автора тесно переплелась с судьбой страны. Тяжелые годы войны, нужда и голод, гордость за победу нашего народа над фашизмом, восстановление страны от разрухи, взлет к «
Расскажите, стихи мои, песни,
Расскажите чуть-чуть обо мне.
Про года беспокойные эти,
О моей родной стороне.
Я писал вас не ради забавы,
Чтобы бросить на ветер потом.
Расскажите, как утром туманным
Я расстался с родимым селом.
Как вдали за полями, лесами
Я мечтал о родной стороне.
Расскажите своими словами
О любви моей к Русской земле.
Мать
Родила меня мать на рассвете,
В деревенской простой избе
И сказала слова вот эти:
«Доброй воли и счастья тебе».
Завернула меня в пелёнку,
Положив на подушку свою,
И запела она потихоньку
Про счастливую долю мою.
Было тихо в избе предрассветной,
На столе огонёк догорал,
Только песне этой заветной
Из-за печки сверчок подпевал.
За окошком заря занималась,
Начинался день, как всегда,
Соловьиная трель разливалась,
И кукушка считала года.
Но она ещё, видно, не знала,
Моя добрая славная мать,
Что судьба на роду написала
Мне другое в пути повстречать.
Будут дни в моей жизни такие,
Много будет смешных неудач,
Что в поля мои вечно родные
Хоть беги без оглядки и плачь.
Поэт
Ребятишки меня дразнили:
«Напиши мне песню, поэт».
И девчонки меня не любили:
«Пастушонок», – кричали мне вслед.
Только мать без конца говорила:
«Мои дети не так уж и плохи»,
По селу с тетрадкой ходила
И сельчанам читала стихи.
Я писал их ещё неумело,
Только чуть научившись читать,
И кому это было за дело,
Никого не встревожило, знать.
Бедно и плохо мы жили,
Не в чем в школу было ходить,
Только после в селе говорили:
«Вот кого надо было учить».
Судьба
Как мы жили, не жили, а мучились,
Даже страшно подумать порой,
Чёрный хлеб от случая к случаю
Ели только в праздник иной.
Были годы, тяжёлые годы,
Как народ непосильно страдал,
Те лишения, те муки, невзгоды
Не выдерживал и умирал.
А по веснам снега как сходили,
Тёплый луч начинал пригревать,
По полям опустевшим бродили,
Собирали съедобный крахмал.
Что поделаешь, голод – не тётка,
Заставляла тревожная жизнь,
Даже страшно подумать сегодня:
Ели жёлуди, липовый лист.
Силы не было, пухли дёсны,
Еле держались на тощих ногах.
Это были страшные весны,
Белый свет мутился в глазах.
Что мы видели, что нам досталось?
Страшный голод, разруха, война.
Мы не умерли, живы остались,
Нас от смерти судьба сберегла.
Прощай, друг
Спой мне песню, мой друг чудесный,
И сыграй на гармошке мне,
Это, может, последняя песня
Прозвучит на родной стороне.
Успокой мою бедную душу,
Разгони мою грусть и тоску,
До сих пор твои песни я слушал,
А теперь я и сам подпою.
Пусть гармошка играет и плачет,
И смеётся, хохочет до слёз,
Этот вечер опять не настанет
Под окном у родимых берёз.
Пусть узнает родная сторонка,
Пусть услышит родное село,
Синеглазая наша девчонка,
Что любили с тобой заодно.
Может, это последняя песня
И расстанемся мы навсегда,
И прощай наш сиреневый вечер,
Вспоминай нас, родная земля.
Приходи
На родной околице,
На краю села
Там, где ива клонится,
Подожду тебя.
Подожду до полночи
