Теперь возник трудный вопрос: брать ли Азов от казаков или нет. Дело было, с одной стороны, очень заманчиво, а с другой – весьма опасно: владея Азовом, можно было не только грозить татарам, удерживать их от набегов на русские украины, а при случае даже и попытаться завладеть Крымом, но принять Азов от казаков – значило навлечь на Россию войну с турками (нужны большие ратные силы, большие средства, а где их взять).
Решено было отдать азовское дело на рассмотрение Земского собора. Царь указал: «Выбрать изо всяких чинов, из лучших, средних и меньших, добрых и умных людей, с кем об этом деле говорить» (1642).
Собор собрался в столовой избе. Думный дьяк Лихачев изложил дело об Азове, заявил, что в Москву уже едет султанский посол и ему придется давать ответ; наконец, поставил собору такие вопросы:
– Государю царю за Азов с турским и крымским царем разрывать ли и Азов у казаков принимать ли? Если принять, то войны не миновать и ратные люди надобны будут многие, на жалованье им и на всякие запасы деньги надобны многие и не на один год, и такие великие деньги и многие запасы где брать?
Эти вопросы были записаны и розданы выборным людям, а они должны были «помыслить о том накрепко и государю мысль свою объявить на письме, чтоб ему, государю, про все то было известно».
Духовенство на вопросы отвечало, что о ратном деле рассуждать следует царю да боярам, а им, духовным лицам, все это не за обычай; их же дело Бога молить, а помогать ратным людям они готовы по мере сил.
Служилые люди (стольники, дворяне, боярские дети) высказались вообще за то, чтобы взять Азов; только охоты не выказывали служить с казаками, «людьми самовольными», советовали государю на помощь донцам, засевшим в Азове, послать из ратных охочих и вольных людей.
– Людей в Азов, – говорили некоторые выборные из служилых людей, – велел бы государь прибрать охочих в украинских городах из денежного жалованья, потому что из этих городов многие люди прежде на Дону бывали и им та служба за обычай.
Двое из дворян изложили обстоятельнее свое мнение. Они тоже стояли за то, чтобы послать на подмогу казаков охочих, вольных людей; чтобы Азов взять, потому что тогда не только крымцы будут в страхе, но подчинятся царю и ногаи, и другие татарские орды, и кавказские горцы; говорили, что лучше израсходовать деньги на войну, чем понапрасну тратиться на поминки крымцам, которые своей присяги никогда не соблюдают…
Стрелецкие головы и сотники отвечали, что «во всем государева воля, а они, холопи его, служить рады и готовы, где государь ни укажет».
Дворяне и дети боярские из разных городов по большей части выражали такую же готовность.
Но были мнения и другого рода. Владимирские дворяне и дети боярские говорили, что государю и боярам ведома бедность их города.
Дворяне и боярские дети некоторых северных уездов советовали брать людей и деньги преимущественно с разбогатевших людей, причем говорили:
«Твои государевы дьяки и подьячие пожалованы твоим денежным жалованьем, поместьями и вотчинами и, будучи беспрестанно у твоих дел и обогатев многим богатством неправедным от своего мздоимства, покупали многие вотчины и домы свои построили многие, палаты каменные такие, что неудобь сказаемые. Блаженной памяти при прежних государях и у великородных людей таких домов не бывало».
Не пощадили обличители и своей братии.
«Некоторые наши братия, – говорили они, – будучи в городах у твоих государевых дел,
«А бедных нас, холопей своих, – писали они, – разоренных и беспомощных, беспоместных и пустопоместных и малопоместных, вели, государь, взыскать своею милостью поместным и денежным жалованьем, чтоб было чем твою государеву службу служить».
Дворяне из южных городов советовали брать деньги и всякие запасы ратным людям, сколько за кем крестьянских дворов, а не по писцовым книгам (неправильно составленным).
«А мы, холопи твои, – прибавляли они, – с людьми своими и со всею своею службишкою против недругов твоих готовы, где ты укажешь; а разорены мы пуще турских и крымских басурманов московскою волокитою (проволочками в делах) от неправд и от неправедных судов».
Но, несмотря на эти жалобы и обличения, все служилые люди были за войну.
Торговые люди заявили:
«Мы, холопи твои, торговые людишки, питаемся от своих промыслишков, а поместий и вотчин за нами нет никаких, службы твои государевы служим в Москве и в иных городах ежегодно и беспрестанно… сбираем твою государеву казну за крестным целованьем с великою прибылью: где сбиралось при прежних государях и при тебе в прежние годы сот по пяти и по шести, теперь там сбирается с нас и со всей земли нами же тысяч по пяти, по шести и более. А торжишки стали гораздо худы, потому что всякие наши торжишки на Москве и в других городах отняли многие иноземцы, немцы и кизильбашцы (персияне)… а в городах всякие люди обнищали и оскудели до конца от воевод».