Хмельницкий отправился в Крым, долго хлопотал у хана Ислам-Гирея о помощи, уверял его, что поляки – общие враги татар и казаков, показал ему королевскую привилегию, из которой хан ясно мог видеть, что король побуждал казаков к нападению на татар и турок; наконец заявил, что готов оставить сына своего заложником у хана в доказательство того, что не замышляет ничего дурного против него; по требованию хана даже поклялся на сабле…
Тогда Ислам-Гирей дал разрешение идти с ним перекопскому мурзе Тугай-Бею, и тот с ордой своей последовал за Богданом. Татары остановились, не доходя до Сечи, на реке Бузулуке, а Хмельницкий отправился в кош. Здесь его уже давно ждали. Кошевой собрал огромное число запорожцев, и они, предчувствуя, что затевается что-то важное, с нетерпением ждал и, когда им объяснят, в чем дело. 18 апреля 1648 г. к вечеру явился наконец в Сечь Хмельницкий; с ним было несколько татар, как свидетели ханской помощи.
В этот вечер дали три залпа из пушек; на рассвете повторили этот обычный сигнал для сбора на Раду. Запорожцы стали съезжаться верхом на конях. В полдень довбиш ударил в литавры. Сборище было так велико, что обычное место сходок – майдан, или площадь пред церковью, оказалось недостаточным – Рада собралась за крепостью.
Кошевой изложил громко и ясно пред всей казацкой громадой обиды, какие терпят украинцы от ляхов, заявил, что хан обещал казакам свою помощь, что перекопский мурза стоит уж неподалеку от Сечи.
Раздались громкие крики:
– Честь и слава Хмельницкому! Пусть он будет нашим головою! Мы все готовы идти и помогать ему до последнего дыхания!
По приказу кошевого принесли из скарбницы знаки гетманского достоинства: хоругвь, бунчук, позолоченную булаву с каменьями и серебряную войсковую печать – и, вручая все это Богдану, торжественно провозгласили его гетманом Запорожского войска. Хмельницкий теперь стал законным повелителем запорожцев; однако он признал себя только старшим, а не гетманом: для этого сана нужно было еще признание городовых казаков.
Решено было, что восемь тысяч отборных удальцов последуют за Хмельницким и с помощью татар откроют военные действия; остальным запорожцам велено было разойтись по домам, быть всякий час готовыми к походу и ждать приказаний.
Все эти приготовления к восстанию, конечно, не могли сохраниться втайне: хотя русские по деревням и по городам держали себя очень осторожно и разве только шепотом говорили между собой о своих надеждах, но угрозы подгулявших казаков да возмутительные воззвания показывали полякам, что затевается против них что-то недоброе. Жиды уже доносили панам о враждебных выходках казаков. Наконец Барабаш, казацкий старшина, верный польскому правительству, известил коронного гетмана, что Хмельницкий собирает мятежную шайку и надо опасаться восстания. Потоцкий, коронный гетман, дал приказ военным отрядам, стоявшим на зимних квартирах, собираться немедленно к Днепру, извещал магнатов об опасности, просил их наряжать свои отряды и спешить к нему. Паны собирались, по обыкновению, очень лениво, а зловещие признаки восстания обнаруживались все яснее и яснее: народ целыми толпами стал уходить к Хмельницкому. Тогда Потоцкий издал универсал к русскому народу, где оповещал всех бежавших, чтобы они вернулись в свои деревни, – иначе грозил, что не только имения отнимутся у них, но за их измену будут отвечать своей жизнью их дети и жены. Иные паны стали уже эту угрозу применять и на деле. Этим, конечно, еще более озлобили народ. Начались обычные в таких случаях стеснения: простонародию запрещали ходить толпами по улицам, собираться в домах; отбирали у поселян-украинцев всякое оружие. Все это, конечно, не достигало цели, а только пуще злобило народ… Сторонники Хмельницкого, переодетые богомольцами-странниками или нищими, ходили по селам и деревням и приготовляли народ к восстанию. Скоро не было деревни в Украине, где бы народ не был готов подняться на своих заклятых врагов при первом появлении казаков.
Польские вожди и не подозревали, какое готовится народное движение. Потоцкий отрядил часть войска под начальством своего сына против мятежников сухим путем, а другому отряду из реестровых казаков велел под предводительством Барабаша спуститься по Днепру на байдаках (большие лодки). Таким образом гетман надеялся сразу покончить с Хмельницким, который в это время стоял станом при потоке Жовты Воды [р. Желтая]. Здесь казаки, по своему обычаю, устроили табор, укрепились четырехугольником из возов.