Много потрудился Даниил. Почти вся Южная Русь была в его власти, и казалось, здесь соберется вся сила Русской земли; но не исполнилась заветная мечта его, не смог он своими силами выбиться из-под татарского владычества, не смогли и преемники его совершить это… В другом конце Русской земли собралась сила ее, сбросившая с русского народа тяжкое иго и соединившая разрозненные области в одно целое, а Галицкая Русь распалась на части и подпала под власть чужеземцев.
В 1264 г. Даниил умер. Не столько доблестные воинские подвиги его и многочисленные победы остались в памяти народа, сколько то, что он в тяжкие годы народных бедствий не потерялся, сумел не только загладить ужасные следы татарского погрома, но и привести свою землю в цветущее состояние, украсить ее богатыми городами, великолепными зданиями, усилить промышленность и торговлю, успокоить свой народ, утешить его… Эта умная, хозяйственная распорядительность Даниила особенно поражала современников. Другая черта, которую высоко ценили в нем, – это беспримерная дружба его к брату Васильку: с детских лет они были неразлучны, делили вместе и горе и радости, жили одною мыслью, одним сердцем. В те печальные времена нечасто встречалось на Руси такое братское согласие; понятно, почему летописец высоко ценит его. О Данииле можно сказать, как о Мономахе, что «был он братолюбец и добрый страдалец за землю Русскую!»
В то время когда Даниил трудился на пользу Русской земли на юге, на севере стоял за нее другой знаменитый князь – Александр Ярославич.
Высокий ростом, статный, сильный, красивый, он поражал всех своею прекрасною, мужественною наружностью. Когда говорил он на вече или пред войском, его звучный голос, по выражению летописца, «гремел пред народом как труба».
В то время как татары громили Русскую землю с юго-востока, беда надвигалась на нее и с северо-запада: шведы задумали, пользуясь бедствием ее, завладеть финскими и соседними Новгородскими землями, чтобы по желанию папы распространить здесь римско-католическую веру. Зять короля Биргер вел большую шведскую рать и послал Александру надменный вызов:
– Если можешь, сопротивляйся, но знай, что я уже здесь и пленю землю твою!
В 1240 г. шведские корабли с большим войском под начальством Биргера вошли в устье Невы и стали на якорь при впадении в нее речки Ижоры. Шведы, видно, рассчитывали подняться по Неве, плыть через озеро и врасплох напасть на Ладогу, затем по Волхову идти на Новгород. Но Александр тоже не медлил: помолился у Св. Софии, получил благословение от владыки, наскоро собрал сколько мог ратной силы. Невелика была она, но он бодро двинулся к устью Волхова.
– Не в силе Бог, а в правде! – говорил он.
В воскресенье (15 июля 1240 г.) ударил он на шведов. Они не ждали нападения: суда их стояли у берега, на берегу были раскинуты шатры… Новгородцы внезапно кинулись на шведов с топорами и мечами, прежде чем те успели схватиться за оружие. Застигнутые врасплох шведы смешались, и страх обуял их. В бегстве искали они спасения… Несколько витязей новгородских особенно отличились: один из них, гонясь за бегущим Биргером, заехал сгоряча верхом на коне на корабль по опущенной на берег сходне. Его сбросили с конем в воду, но он, выбравшись невредимо из реки, снова ринулся в бой и поразил многих.
Другой с пешим отрядом ударил на неприятельские суда и три из них уничтожил. Третий врубился в толпу шведов, пробился до большого златоверхого Биргерова шатра, подсек столб, и шатер рухнул, к сильной радости новгородцев. Были и другие удальцы, показавшие себя в этом бою. Сам Александр нагнал Биргера и нанес ему рану в лицо, «возложил ему печать на лицо», по словам сказания. Победа была блестящая. Убитые шведы покрыли все боевое поле. Ночью остатки шведского войска поспешно уплыли на своих судах в море.
Велика была радость новгородцев, и все славили Александра как неустрашимого вождя, как защитника православия. За эту победу и стали звать его Невским.
Сохранилось сказание о том, что ему в этой битве была оказана помощь свыше, что святые Борис и Глеб помогли ему.
Был в земле Ижорской, говорится в этом сказании, старшина по имени Пелгусий. Он принял крещение (христианское имя его было Филипп). Жил он очень благочестиво, соблюдал посты и удостоился видения… Незадолго до невской победы стоял он на берегу Невы на страже, всю ночь не спал, а под утро поразил его сильный плеск на воде. Увидел он лодку. Посреди нее стояли святые мученики Борис и Глеб в светлых ризах, в таком виде, как обыкновенно изображают их на иконах. Гребцы были скрыты как будто мглою. И услышал Пелгусий, как Борис сказал Глебу:
– Брат Глеб, вели грести, поможем нашему сроднику, князю Александру Ярославичу!
Пелгусий рассказал ему об этом видении.
