Постоянные местнические споры очень тяготили правительство; приходилось для решения их разбираться в запутанных родословных, наводить справки в разрядных книгах, рассматривать местнические дела в Боярской думе. Местничество начало уже проявляться и среди близких родичей; так, в 1652 г. князь Григорий Ромодановский бил челом на племянника своего князя Юрия, что ему с ним быть невместно. «Он мне в роду и в равенстве», – заявлял он; а князь Юрий жаловался на дядю: «Хотя он мне по родству – дядя, но можно ему со мною быть, потому что у отца своего он осьмой сын, а я у своего отца первый сын, и дед мой отцу его большой брат». Дело дошло до того, что и дьяки стали местничаться: дьяк одного приказа не хотел сидеть ниже другого дьяка, так как считал свой приказ выше того, где служил второй. Много неурядиц в делах проистекало от местничества; но нигде так не вредило оно, как в военном деле; приходилось назначать военачальников не по уму, а по роду; случалось, что начальствующие лица не ладили между собой из-за места и больше думали о своих родовых счетах, чем о пользе дела, а на войне более, чем где-либо, требуется единодушие… Правда, у государей было средство обходить родовую спесь: они объявляли в известных случаях, что «боярам быть без мест»; это значило, что высшей властью устранялись на этот раз какие бы то ни было родовые счеты, и что подчинение начальникам никакого бесчестия роду подчиненных не наносило, и первые даже не имели права в будущем ссылаться на свое преимущество над последними в этом случае.
Со времени Грозного объявление службы без «мест» встречается все чаще и чаще. В последние годы царствования Алексея Михайловича это уже вошло в обычай; теперь оставалось только раз навсегда обратить обычай в закон. Это и сделано было при Феодоре Алексеевиче. Из именитых бояр в то время самым видным по уму и образованным был молодой князь Василий Васильевич Голицын. Ему указал государь ведать ратные дела и поручено было с несколькими лицами, выборными из военного люда, обсудить, какие перемены надо сделать в военном строе, чтобы поднять его, а то «неприятели показали новые в ратных делах вымыслы», и потому «надобно сделать в государских ратях рассмотрение и лучшее устроение, чтобы иметь им в воинские времена против неприятелей пристойную осторожность и охранение и чтобы прежде бывшее воинское устроение, которое показалось на боях неприбыльно, переменить на лучшее».
Выборные нашли, что служилых людей надо расписать по ротам (как в иноземных отрядах); в ротмистры и поручики назначить из стольников, дворян и проч., чтоб были между собой без мест и без подбора, в каком чине великий государь укажет, и затем просили государя:
«Для совершенной в ратных, посольских и всяких делах прибыли и лучшего устроения указал бы великий государь всем боярам, окольничим, думным и ближним людям и всем чинам быть на Москве в приказах и полках у ратных, посольских и всяких дел и в городах между собою без мест, где кому великий государь укажет, и вперед никому ни с кем разрядом и местами не считаться, разрядные случаи и места оставить и искоренить, чтобы вперед от тех случаев в ратных и всяких делах помешки не было».
Это челобитье выборных людей Голицын доложил государю. 12 января 1682 г. назначено было «чрезвычайное сидение» с боярами; были приглашены патриарх, архиереи и некоторые игумены монастырей. Когда было прочтено челобитье, начал говорить царь и между прочим так выразился о местничестве:
– Злокозненный плевосеятель и супостат общий – дьявол, видя от такого славного ратоборства христианским народам тишину и мирное устроение, а неприятелям христианским озлобление и искоренение, всеял в незлобивые сердца славных ратоборцев «местные» случаи, от которых в прежние времена в ратных, посольских и всяких делах происходила великая пагуба, а ратным людям от неприятелей великое умаление.
Далее, указав еще на вред местничества, государь, выражая намерение уничтожить его, привел примеры деда своего и отца, которые уже тяготились им, и заключил вопросом:
– По нынешнему ли выборных людей челобитию всем разрядам и чинам быть без места или по-прежнему быть с местами?
В ответ на это патриарх с большим укором отнесся к местничеству, от которого, по его словам, «аки от источника горчайшего вся злая и Богу зело мерзкая и всем нашим царственным делам ко вредительству происходило». В заключение патриарх сказал:
– Аз же и со всем освященным собором не имеем никоея же достойные похвалы принести великому царскому намерению за премудрое ваше царское благоволение.
Бояре, окольничие и все бывшие в думе согласились с патриархом и просили государя уничтожить местничество, от которого чинились «великие нестроения, разрушения, неприятелям радования, а между ними (русскими ратными людьми) богопротивное дело – великие продолжительные вражды».
После этого государь велел принести разрядные книги и сказал:
