Спали тогда на нарах, вещи хранили в сундуках, умывались из рукомойника. Всё это сохранилось. Даже скамья для наказания детей стоит на прежнем месте.
Этот дом принадлежал деду будущего писателя — Каширину.
Дом большой, а комнатки в нём тесные, потолки низкие. Многочисленная семья деда едва умещалась в нём.
У Алёши не было своего угла, и он облюбовал комнату бабушки. Бабушка у него была доброй, приветливой. Всегда брала внука под защиту. Дед же был мрачным, чёрствым. Он жестоко наказывал детей за малейшую провинность — бил провинившегося прутьями. Доставалось от него и маленькому Алёше.
Своё тяжёлое детство — годы, проведённые в доме деда, — Максим Горький описал в книге «Детство». Придёт время, и ты прочтёшь эту книгу. И поймёшь, почему Горький всю жизнь боролся с несправедливостью и жестокостью.
Маленький Алёша Пешков стал великим писателем Максимом Горьким. Как в большой, сильной волжской воде нет-нет и сверкнёт отблеск маленького валдайского родника, так в творчестве писателя Горького часто возникают картины его собственного детства.
А в городке Балакове. я пришёл в дом детства Василия Ивановича Чапаева.
Дом этот низкий, покосившийся от времени. Кажется, он врос в землю. Не дом, а домишко. Крыша надвинулась на окна, как шапка на глаза. Окна у самой земли. И место, где стоит дом, раньше, до революции, называлось Сиротской слободой, словно жили в нём одни сироты.
Чапаев! Когда произносят это имя, перед твоими глазами возникает бесстрашный красный командир, который на лихом коне мчится навстречу врагам. Бурка развевается на ветру. В поднятой руке сверкает сабля. Горящие глаза. Усы стрелами.
И трудно себе представить, что Чапаев когда-то был босоногим мальчишкой, называли его Васяткой и жил он вот в этом покосившемся домике.
Внутри дома всего одна комната. В ней побелённая русская печь и буфет, сделанный руками самого Василия Ивановича! На стене висит знаменитая чапаевская бурка. А рядом с буркой — лапти…
В таких вот лаптях-лапоточках маленький Васятка отправился в первый раз в школу. А домой вернулся заплаканный. Засмеяли его за эти лапти. До революции в школу ходили дети тех, кто побогаче, и у них были сапожки. А тут пришёл лапотник.
Но Васятка Чапаев был способный и трудолюбивый мальчик. У отца научился работать топором и рубанком. И в играх ребята выбирали его командиром — за смелость и справедливость. А когда Чапаев вырос, то стал командиром, и уже не в игре, а в настоящем бою. Красным командиром. Враги Советской власти боялись Чапаева, который в любом бою проявлял смекалку, смелость и высокое военное искусство. Не страшась штыков и пулемётов, мчался Чапаев вперёд, увлекая за собой бойцов-чапаевцев. И над рядами гремело грозное красноармейское «Уррра! Уррра!» Не выдерживали враги натиска, бежали от Чапаева.
В старом покосившемся домике я как бы встретился с самим Чапаевым. И подумал, что его детство очень похоже на тот, казалось бы, незаметный родничок, который даёт начало великой реке.
Помню, когда я простился с домом Чапаева и вышел из бывшей Сиротской слободы, то неожиданно очутился в светлом многоэтажном городе. Плотина мощной электростанции перегородила течение Волги. Посреди нового города проходит канал. И под окнами новых балаковских домов вереницей движутся суда. Словно вся Волга салютует родине Чапаева гудками своих теплоходов.
Волга! Как много прекрасных сынов подарила она Родине. И люди бережно хранят память о них.
Но есть на Волге один дом, который особенно дорог людям. Этот скромный дом, который находится в городе Ульяновске, знают люди всего мира. В этом доме прошли детские годы Владимира Ильича Ленина.
Каждый раз, когда переступаешь порог этого дома, кажется, что после долгой разлуки возвратился в родной дом. Здесь всё знакомо — и старый рояль в гостиной, и керосиновая лампа над большим обеденным столом, и кресло в углу кабинета Ильи Николаевича. И Володина комната под самой крышей.
Я нетерпеливо поднимаюсь по крутой лестнице и останавливаюсь в дверях. Комната маленькая — можно измерить несколькими шагами. Железная кровать, покрытая белым покрывалом, письменный стол и два стула с гнутыми спинками. На стене географическая карта с полушариями да полки с книгами.
И ещё белая кафельная печь. Когда она топилась, хорошо, наверное, было прибежать с мороза и прижаться к ней ладонями и щекой.
Я стою на пороге Володиной комнаты и словно жду, что сейчас послышатся торопливые шаги и сюда войдёт мальчик в гимназическом мундирчике с блестящими пуговицами. Рыжеватые волосы, выпуклый лоб, тёмные глаза… Володя Ульянов.
Мне кажется, что я знал большую и дружную семью Ульяновых: трёх сыновей — Александра, Владимира, Дмитрия, и трёх дочерей — Анну, Ольгу и самую маленькую — Маняшу. И родителей — Илью Николаевича и Марию Александровну.
