Люблю наблюдать, как под лучами солнца рассеивается серебристая дымка тумана и в поле становится отчётливо виден каждый колосок. Колоски обступают меня — зелёные, цвета солдатской одежды. От ветра упругие стебли колышутся, раскачиваются и как бы движутся.
И мне кажется, что идут они строем издалека. И вовсе это не колоски, а мои товарищи — бойцы. И один из колосков — я сам. Который из них? Всматриваюсь и не могу отличить свой колосок от других. Колоски похожи друг на друга, как солдаты. А солдаты похожи, как колоски. Всё у них, у солдат, одинаковое — и пилотка пирожком, и гимнастёрка, и сапоги, и винтовка на плече, и вещевой мешок за спиной.
Где же мой колосок — зелёный, несозревший, необстрелянный? Отзовись!
Я всматриваюсь вдаль и вижу его. Он колышется далеко-далеко на краю чёрной ямы — воронки от бомбы, круглой, словно очерченной циркулем. Стебель наклонился. Усики обгорели. В густом, тягучем дыму мой колосок маленький и одинокий. А где же мои товарищи-колоски, что были рядом? Они там, в чёрной яме. Никогда они уже не станут золотыми, никогда не увидят солнца и не умоются дождём.
Они — мои товарищи. Я могу назвать их по имени. И хотя все солдаты похожи друг на друга, я никогда не спутаю их. Я помню, какие у каждого волосы спрятаны под пилоткой, какие лица, если отмыть их от пыли и копоти, какие глаза. Я могу рассказать жизнь каждого из них. Хотя их жизни тоже похожи одна на другую. Родился. Пошёл в школу. Стал октябрёнком, пионером. Вступил в комсомол. Окончил школу. Ушёл на фронт. И дальше жизнь обрывается — взрыв бомбы, чёрная яма с дождевой водой на донышке…
Вокруг меня дышит, покачивается хлебное поле. Мой колосок — опять затерялся среди друзей. И стоим мы все вместе на родной земле. Война разделила нас на живых и мёртвых, а разлучить не может — так крепка солдатская дружба.
22 июня 1941 года ранним утром немецкие фашисты напали на нашу Родину. Они сбросили бомбы на спящие города. Обстреляли из орудий тихие деревни. Подожгли поля. Они не разбирали, где взрослые, где дети, — всех убивали на своём пути. И топтали, топтали нашу родную землю.
Весь наш народ поднялся на войну против фашистов.
Когда началась война, мне было восемнадцать лет и я уже был бойцом Красной Армии — красноармейцем. У меня пилотка со звёздочкой, гимнастёрка с петличками, брюки защитного цвета и тяжёлые кирзовые сапоги. На плече винтовка со штыком, на ремне кожаные подсумки с патронами, через плечо противогаз в брезентовой сумке.
Фашистские самолёты рвались к Москве, мы не пускали их. Мы стреляли по «стервятникам» из зениток— орудий с длинными стволами. Мы стреляли по фашистам снарядами, а они бросали на нас бомбы.
Хорошо помню, как звучат падающие бомбы. Их звук приближался, нарастал, и казалось, бомба летит прямо в тебя. Но мы не убегали в укрытие, мы оставались у своих орудий. Для нас главным было — защищать столицу нашей Родины.
Осенью фашисты совсем близко подошли к Москве. И тогда мы опустили стволы зенитных орудий и открыли огонь по фашистским танкам. На полях Подмосковья развернулась большая, тяжёлая битва.
Днём и ночью наша батарея вела огонь. За нашей спиной был глубокий противотанковый ров. А впереди не осталось ни одной нашей части, впереди был враг. И не было приказа отступать. Это было очень трудное время.
На помощь нам подошли танки с красными звёздами на броне. Огненным ураганом через наши головы полетели снаряды-ракеты, открыли огонь славные «катюши».
Фашисты не выдержали, дрогнули, побежали!
Фашисты не прошли к Москве.
Но война не кончилась. Впереди было ещё четыре долгих года войны. Двадцать миллионов советских воинов погибли в боях за Родину.
Эта война была самой тяжёлой, какую знал наш народ.
А первый удар врага приняла на себя легендарная Брестская крепость.
Фашисты стреляли по крепости из десятков орудий. Бросали бомбы. Жгли огнемётами. Стены рушились, казармы горели. Сколько раз врагу казалось, что с крепостью покончено, что защитники сломлены. Но каждый раз, когда фашисты, выставив автоматы, подходили к дымящимся развалинам, их встречал огонь.
Защитники крепости были крепче камня.
У них не было пищи, воды. Не хватало патронов и гранат. Среди защитников были женщины и дети. Много раненых.
Фашисты всё ждали, что над крепостью наконец взовьётся белый флаг. Но над разрушенными, чёрными от копоти стенами, в дыму, в огне, реял красный флаг. Крепость не сдавалась!
Я попал в Брестскую крепость после войны. Помню горы развалин, разрушенные казармы, выщербленные осколками снарядов стены и крепостные ворота. Я читал надписи, нацарапанные штыками на стенах подвалов:
«Умрём, но из крепости не уйдём!»
Но самое большое впечатление произвели рассказы людей, которые в те дни были детьми. Ведь на их глазах герои-отцы совершали свои подвиги.
