Кстати сказать, в ходе подготовки к взятию Елгавы мы неожиданно столкнулись с довольно своеобразной проблемой. Суть ее состояла в том, что в этом городе имелось немало древних архитектурных памятников, которые конечно же нужно было сберечь от разрушений и пожаров. Среди них — знаменитый дворец, построенный еще в 1733 году по проекту русского зодчего Растрелли. Немалую ценность представляли и здания университетского городка, другие старинные сооружения.
Но как сделать так, чтобы одновременно и врага выбить из Елгавы, и эти ценности сохранить? Правильно ли поймут бойцы наше требование быть особенно осмотрительными и осторожными в период жестоких схваток с врагом у стен старинных архитектурных сооружений? Не получится ли так, что какой-нибудь лихой артиллерист, напротив, посмотрит эдак с усмешкой на дворец да и скажет: «Нечего жалеть какие-то там княжеские палаты». Да и бабахнет прямой наводкой по лепным украшениям. Ведь в горячке боя при виде крови и смерти чувства к прекрасному притупляются, немудрено и потерять над собой контроль. [115]
Рассудив так, мы тут же направились в те подразделения, которым предстояло действовать в районах дворцовой застройки. Провели с бойцами и командирами разъяснительные беседы.
Помнится, поначалу нас слушали с настороженностью, кое-кто даже ворчал:
— Получается, мы дворец этот беречь будем, а фашисты засядут в нем да и примутся поливать нас оттуда свинцом. Веселенькое дело!..
Пришлось еще и еще раз убеждать этих недовольных, разъяснять, что атака дворца будет осуществлена мощным, стремительным рывком сразу с нескольких направлений. По разрушать здание все-таки нельзя.
С этой же целью у нас были выпущены листовки, в которых также рассказывалось о дворце, пояснялась его всемирно-историческая ценность. О нем писали и дивизионные газеты.
Забегая вперед, скажу, что вся эта работа принесла свои плоды. Нам удалось свести к минимуму разрушение старинных строений в Елгаве.
Но вернемся снова к подготовке взятия Елгавы. Хорошо потрудились в эти дни и партийные организации частей и подразделений. Везде прошли партсобрания, на которых в члены и кандидатами в члены ВКП(б) были приняты десятки передовых воинов. Так, только в одной 279-й стрелковой дивизии поступило сразу 211 заявлений, в которых бойцы и командиры изъявляли желание пойти в бой коммунистами. Правда, партийная комиссия успела рассмотреть лишь дела 153 человек и выдать 127 партбилетов. И все же партийные организации или группы были созданы практически в каждом подразделении.
За день до начала боев за Елгаву мы, работники политотдела, снова выехали в войска. Майору Г. П. Здюмаеву выпало быть в 279-й стрелковой дивизии, подполковнику Н. С. Птецову — в 347-й. Я же направился в 346-ю дивизию.
* * *
К 10 часам утра части 3-го танкового корпуса и 279-й стрелковой дивизии уже завязали бой на юго-западной окраине Елгавы. Продвижение их, поначалу довольно медленное, ускорилось, когда в дело была введена еще и 347-я стрелковая дивизия генерала Юхимчука. [116]
Весь день не умолкал гром сражения. Лишь к вечеру нашим полкам удалось овладеть переправами через реку Платене и ворваться на городские улицы. С юго-востока осуществили такой же прорыв части, действия которых координировал заместитель командира дивизии полковник Ушманин.
Гитлеровцы сопротивлялись отчаянно. В Елгаве они тоже укрепили каменные дома, железнодорожные насыпи, взяли под обстрел пушек и пулеметов все улицы. Двое суток без сна и отдыха сражались в городе наши бойцы, выбивая фашистов едва ли не из каждого дома. Причем наряду с мужеством и героизмом проявляли порой и завидную смекалку. Приведу такой пример.
...Путь отделению, которым командовал старший сержант К. Фирсов, преградил каменный дом, из окон которого гитлеровцы вели очень плотный автоматный и пулеметный огонь. «А что, если их выкурить...» — подумал старший сержант, заметив поблизости кучу древесного хлама. Мысль понравилась. И Фирсов тут же приказал своим бойцам разложить с подветренной стороны дома огромный костер.
Воины так и поступили. Но сухие дрова вспыхнули как порох. Тогда огонь был притушен густолистыми сырыми ветками. Теперь едкий дым пополз уже к дому. Через выбитые стекла окон он быстро заполнил внутренние помещения, в которых укрывались гитлеровские автоматчики и пулеметчики. И тогда фашисты, решив, что дом подожжен, начали выпрыгивать из окон, пытаясь укрыться в соседнем здании. Но бойцы Фирсова были начеку. Они вылавливали фашистов, уничтожая тех, кто пытался оказать сопротивление. Так в Елгаве были захвачены первые пленные.
Отличился в тех боях и другой старший сержант — Иван Ткачев, комсорг батальона. Рота, в которой он как раз находился, попала под прицельный огонь вражеского пулемета, установленного на чердаке кирпичного здания. Старший сержант Ткачев вызвался уничтожить это препятствие. Он сумел-таки найти скрытые подходы к вражеской огневой точке и противотанковой гранатой подорвал ее. Путь роте был открыт.
