— А нам ваше сопротивление нежелательно, — спокойно ответил Ламберц.
— Да, но мы — солдаты и должны выполнять приказы старших…
— Считайте, что отныне вы будете выполнять то, что предпишет вам советское командование. Армии рейха не существует.
И, оттеснив плечом растерявшегося ротного, антифашисты прошли к немецким солдатам. Те и сами потянулись к ним, желая услышать рассказ посланцев советской стороны. Начали расспрашивать о том, что их ждет в плену. А затем все до единого сдались. И только их командир куда-то скрылся. Вероятно, драпанул под шумок в тыл.
А Ламберц с товарищем отыскали между тем КП батальона и вступили в переговоры с комбатом. Тот оказался гораздо благоразумнее своих ротных и без проволочек согласился принять условия капитуляции. На сборный пункт военнопленных строем направились 118 немецких солдат, 1 капитан, 2 обер-лейтенанта и 1 военврач.
Гораздо труднее проходили переговоры в штабе полка, где вместе с командиром, майором, собрались почти все его заместители и офицеры различных служб. После зачитки Ламберцем текста обращения советского командования в блиндаже воцарилась гнетущая тишина. Лица гитлеровских офицеров застыли в напряженных гримасах. Позже Петер говорил, что это были страшные лица. В них застыли и страх перед возмездием, и безысходность, и тяжкое понимание того, что иного выхода нет — надо сдаваться на милость победителя.
— Капитуляцию не принимаем, — прохрипел наконец командир полка. — Я не могу нарушить офицерского долга…
— В таком случае я напомню вам одно из условий, содержащееся в ультиматуме, — сказал Ламберц. — В нем говорится, что, если командование отказывается капитулировать, немецкие солдаты и офицеры должны сами решить свою судьбу.
— Оставьте нас на минуту, — уже мягче попросил майор. — Мы посоветуемся.
И решение было принято. Штаб полка в количестве 26 человек и остатки его личного состава сдались в плен.
А затем… Затем над вражескими окопами тут и там начали появляться белые флаги, на которые пошли и платки, и портянки, и просто обрывки нательного белья. Поначалу немецкие солдаты довольно робко выбирались из укрытий, боясь огня с нашей стороны. Но выстрелов не было, и они осмелели. Поднимались в полный рост, строились в ротные, батальонные, полковые колонны и шли сдаваться в плен…
В 9 часов утра мой заместитель доложил по телефону:
— В полосе шестьдесят третьего сдались в плен два генерала, около десятка офицеров и сотни две солдат, И все идут, идут…
Я попросил передать трубку командиру корпуса генералу Бакунину.
— Командующий армией, — сказал я ему, — предложил немедленно проделать проходы во всех минных полях и установить указатели на столбах. В проходах должны быть наши посты наблюдения. Пленных под конвоем направлять на сборные пункты.
— А как дела в других корпусах? — спросил генерал.
— Так же, как и у вас…
Едва наши саперы проделали проходы в минных полях и установили указатели, как солдаты бывшей группы армий «Север» пошли к нам нескончаемыми толпами. Происходила поистине массовая сдача в плен. Во многих местах она шла беспорядочно, без соблюдения всех тех условий, которые были изложены в предложении о капитуляции. Немецкие генералы и офицеры не могли навести хоть какой-нибудь порядок. Их уже не слушали. Солдаты просто бросали танки, машины, другую материальную часть и шли сдаваться.
В 11 часов дня я под диктовку генерала Я. Г. Крейзера написал следующее донесение командующему фронтом:
«Вражеские войска, не подчиняясь своим генералам и офицерам, неорганизованно бросают оружие и технические средства и толпами переходят линию фронта, К 10 часам, по неполным данным, перешли 4 генерала, около 50 офицеров и до 3000 солдат. Я приказал генералу Дашевскому предложить сдавшимся генералам и офицерам направиться обратно, с тем чтобы в организованном порядке сдать оружие, боевую технику, склады, а войска привести на сборные пункты в строю. В нанесении по противнику удара средствами бомбардировочной авиации и артиллерии, как то предполагалось, необходимости нет».
Получив донесение нашего командарма, генерал Л. А. Говоров ответил таким распоряжением:
«Назначенный авиационный и артиллерийский удар по врагу в 13.00 отменяю. Войска врага считать пленными. Холодного оружия, машин и адъютантов генералы и высшие офицеры лишаются и размещаются вместе с прочим личным составом вражеских войск».
В тот день член Военного совета армии В. И. Уранов и я выехали навстречу идущим в плен немецким колоннам. Они были поистине нескончаемы. Как свидетельствуют архивные документы, общее число пленных составило 181 тыс. человек, среди них 42 генерала и 838 офицеров. В качестве трофеев нами было взято 325 танков, 224 бронетранспортера, 136 самолетов, 1548 орудий, 557 минометов, 4363 пулемета, 1300 автомашин, 310 радиостанций, 16545 лошадей, а также 57646 винтовок и автоматов, 240 тракторов-тягачей, 1000 различных других машин.
Группа фашистских армий «Север» прекратила свое существование.
